Страницы истории

 

 

 

Житель Красных Баков Александр Иванович Зернов, по своим родовым корням носовчанин, давно вынашивал идею записать воспоминания, знания о своем роде, о людях Носовой. Несколько пенсионных лет позволили ему осуществить задуманное. Всё то, что хранила и хранит его память, все добытые в архивах сведения он уложил в 75 страниц текста   в электронной (компьютерной) форме. В его планах - издание книги. Зная, какой большой круг читателей газеты может заинтересовать содержание будущей книги, мы попросили Александра Ивановича “премьерное” знакомство с ней сделать в форме газетных публикаций. И сегодня представляем первые “главы” большой работы.

 

А. И. Зернов

 

Носовая и её люди

 

1.

 

На реке Боровке

 

Первое письменное упоминание о Носовой относится к середине 18-го века, но поселение возникло намного раньше. По рассказам старожилов, в верховьях реки Боровки было черемисское (марийское) поселение, называемое Гаречиха. Сюда, по рассказам всё этих же старожилов, бежали в заветлужские леса от преследования царских властей разбитые под Симбирском казачьи отряды Степана Разина. Один из таких отрядов привёл атаман Нос, или Носов. Шли сюда и беглые крестьяне, бежавшие от помещиков и скрывавшиеся в этих лесах. Так в честь атамана Носова в среднем течении реки Боровки было основано поселение Носовая.

Почему именно беглые люди? А это объясняется очень просто. Так как этих людей разыскивали государственные органы власти для наказания и возврата их прежним хозяевам (помещикам), то беглые, чтобы их не нашли, брали фамилии по «именам» птиц или зверей. Так и в Носовой большинство семей имеют «птичьи» фамилии: Скворцовы, Соловьевы, Воронины, Кукушкины, Голубевы, Воробьевы, Галкины, Гусевы, Соколовы, Сорокины, Курочковы, Курочкины, Вороновы и т.д.

При усилении русских в Носовой и вокруг её марийцы (черемиса) были, вероятнее всего, вытеснены или ассимилировались, и остались только русские.

 

На торговом пути

 

К 1773 году Носовая была крупным, по тем временам, селением. Оно имело важное географическое расположение, так как находилось на половине большого торгового тракта между Баками и Уренем, что и обусловило её развитие.

Обозы из Костромы и Нижнего Новгорода шли по этой дороге на Великий Устюг, Котлас, Вятку, Яранск, Вятские Поляны, Царекокшайск (ныне Йошкар-Ола), туда и обратно по 40-50 лошадей в каждом обозе, и поэтому в Носовой имелось много постоялых дворов, а род Беляевых имел даже трактир. Из этого становится ясно, какое количество дворов надо иметь, чтобы разместить такой обоз и людей и какое количество сена, овса и других припасов надо иметь и заготовить, чтобы в течение всего года обеспечивать такие большие обозы.

По левому и правому берегам реки Усты, начиная от Минеевки и до Заводи, были обширные заливные луга, а также у каждого крестьянского двора имелись свои небольшие озера, где после каждого паводка вся территория заливных лугов и озера очищались от наносов и древесного мусора, что давало возможность заготавливать большое количество сена.

Носовая славилась своими мастеровыми людьми, изготовлявшими ткацкие станки, которые продавались по всей округе Варнавинского Уезда и Уренского края. Были отменные кузнецы по подковке лошадей, ковке плугов и изготовлению тарантасов, телег.

С гужевым транспортом было связано и широкое развитие кустарных промыслов по изготовлению телег, саней и мочальных изделий: рогожек, верёвок, кузовов, лукошек, лаптей, туесков и других предметов обихода.

 

Носовское лесничество

 

В конце 18-го и начале 19-го века в красивейшем месте, на озере недалеко от Носовой, было образовано Носовское лесничество и были проведены лесоустроительные работы, прорублены просеки с присвоением номеров кварталов. Лесоустройство проводили топографы Кобылин, Шагин. В честь этих топографов-лесоустроителей были названы просека Кобылинский и Шагинский. А в лесничестве началось строительство кордонов, таких как Пияры, Марово, Крутой, Харитонов кордон, Караваиха и на территории нынешней Шеманихи.

На кордоне Пияры лесничество имело водяную мельницу, куда с окрестных деревень крестьяне везли зерно для помола, а дорогу из Носовой до кордона Пияры называли Мельничной. После войны 1941-1945 гг., когда стране нужен был лес для восстановления народного хозяйства, на реке Усте был построен нижний склад для лесосплава и посёлок-пристань Марово, который стали называть Маровской.

Жители Носовой никогда не знали крепостного права, они были государственными крестьянами, жили только для себя в крестьянской общине. За каждым крестьянским двором были закреплены мосты, переезды, выгоны, покосы и каждый крестьянин нёс ответственность перед обществом (общиной) за закрепленными ему территориями. Общине принадлежала водяная мельница на реке Боровка с большим красивейшим прудом и глубокой чистой рекой, в которой, по рассказам старшего поколения, купали лошадей. В настоящее время река захламлена, пруд зарос и в случае пожара Носовая может выгореть полностью, не имея никакого водоема. Местные органы власти вот уже на протяжении нескольких десятилетий не решают этой проблемы, практически отстранились, а ведь это страшная угроза.

Как я уже отмечал выше, Носовая никогда не знала крепостного права. Единственной податью было для неё - каждый год отправлять рекрута в русскую армию на службу сроком на 25 лет. В армию призывали не всех лиц мужского пола, а только брали из тех семей, где было более двух парней, чтобы крестьянский род по мужской линии не нарушался.

Так, мой прадед, Михаил Зернов (Скворцов), крестьянин д. Носовая Костромской губернии Варнавинского уезда Семеновской волости, за службу Православной Вере, Царю и Отечеству и за 25 лет службы в Русской Армии и освобождение Болгарии от османского ига был пожалован Государем Императором Александром Вторым пенсией 9 рублей в год, бесплатными дровами в казенных лесах и в собственность сельскохозяйственным покосом на вечные времена. Этот покос находится на реке Уста Краснобаковского района и называется «Урочище Собаки». Его площадь шесть десятин. Им пользовался мой дед Зернов Павел Михайлович и его семья до образования колхоза в 1932 году. Мой прадед был крестьянином и простым русским солдатом, но Государь и царская власть заботились о своих подданных.

Носовая, как и вся Российская Империя с её народам, вступала в ХХ век  век трагедий, величайшего подъема к 1913 году и глубокого падения в 1917 году. До сих пор отголоски революций, гражданской войны, насильственной коллективизации, войн и геноцида русского народа дают знать о себе.

 

Носовая и починки

 

На русско-японской войне, участником которого был Мелузов Парфений, пришедший с войны георгиевским кавалером, впоследствии стал первым учителем в Носовской школе после прохождения стажировки в Моисеихинской школе. О других у меня нет достоверных данных об участии носовских крестьян в русско-японской войне 1904-1905 годов, но все-таки, кто-то из них участвовал, так как они были не только крестьянами, но и воинами.

Большое развитие Носовой началось во времена реформ 1906-1913 гг., проводимых правительством Российской Империи и лично председателем правительства Столыпиным Петром Аркадьевичем. Многие крестьяне стали брать беспроцентные ссуды в кредитных учреждениях России для развития своих крестьянских хозяйств, а некоторые из них стали выходить из крестьянской общины разрабатывать земли в казенных лесах и строить крестьянские дворы (дома) на этих землях.

Вокруг Носовой начали возникать новые населенные пункты, так называемые починки. Перечислю их.

Починок Пустошка, земли которой были разработаны крестьянским родом Ураловых. Починок Черная, разработанный крестьянскими семьями: Адамовым, Галкиным, Жировым. Починок Перечапино, разработанный крестьянскими семьями: Курочковым, Беспаловым, Шутовым, Груздевым, Ворониным, Комлевым, Терехиным и др. Починок Шоля, разработанный крестьянскими семьями Ковалевых, Иголкиных, Мелузовых (Рыжовых). Починок Шилиха, разработанный крестьянскими семьями Новожиловых, Малышевых. Карагин починок, разработанный двоюродными братьями Карагиным Иваном Дмитриевичем, Пуховым Егором Дмитриевичем, Зерновым Павлом Михайловичем - моим дедом. Носовской починок, находящийся на территории нынешнего Тонкинского района рядом с деревней Полянское, разработанный крестьянскими семьями: Калугиными, Шабановыми.

Кроме носовских починков, разработанных крестьянами из Носовой вокруг неё, стали разрабатываться земли и строиться починки крестьянами из других деревень. Починок Завод Шоля, разработанный крестьянами д. Кириллово Осокиным, Зайцевым и другими. Починок Васильевский, разработанный крестьянами д.Кириллово Кукушкиным, Зайцевым и другими. Заводской починок (Строитель), разработанный крестьянами д. Заводь Баранцевым, Шагиным и другими. Деревня Высоковка (починок), разработанный крестьянами-старообрядцами из деревни Лопатино Уренского района Скворцовым, Русовым, Волнухиным, Воробьевым, Оленевым, Чистяковым и другими. Починок Малиновка, разработанный крестьянами-старообрядцами из д. Еруниха, д. Федотово Уренского района - Лютовым, Грибановым и другими. Починки Красные Усады, Быстренский рядом со ст. Шеманиха разработаны крестьянами деревни Быструха. Починок База, разработанный крестьянами из рода Балякиных д. Кириллово и д. Могили.

На разработанных землях производились сельскохозяйственные работы, вплоть до образования колхозов сеялись рожь, овес, горох, просо, лен и другие сельскохозяйственные культуры. На месте починков сегодня лес.

В Носовой началось массовое строительство новых жилых домов с новыми по тем временам технологиями - на кирпичных и каменных (бутовый камень) фундаментах. Стали строить двухэтажные дома, крыши которых крыли листовым железом, а это говорило о том, что крестьяне стали жить зажиточнее.

Одновременно с разработкой земли и строительством новых населенных пунктов - починков - большими темпами стало развиваться кустарно-промышленное производство. Вокруг Носовой в казенных лесах строятся спиртово-порошковые заводы: Разумов завод, Пухов завод, Зернов завод, Масленников завод и многие другие.

 

Зернов завод

 

Дед мой Павел Михайлович Зернов, крестьянин с. Носовая Костромской губернии Варнавинского уезда Семеновской волости, как и многие крестьяне, взял в Крестьянском Банке ссуду (беспроцентный кредит) сроком на 50 лет, которую выплатил к началу Первой Мировой войны, т.е. к 1914 году. Почему Правительство Российской Империи выдавало такие ссуды? Да потому, что рубль был твердой конвертируемой валютой и подкреплен был золотом.

На полученную ссуду дед построил и имел в собственности спиртово-порошковый завод (3 казана-цеха), бондарный цех, в котором изготовлялась тара: бочки, кадки, кадушки и другие изделия, необходимые для производства, который до сих пор называют «Зернов завод»

На заводе вырабатывались деготь, древесный уголь, древесный спирт, древесный порошок, который шел в фармацевтическую промышленность как активированный уголь, производились скипидар, канифоль и другая продукция. Вокруг завода дед имел в собственности лес на площади 400 (четыреста) десятин, выкупленный в казенных лесах у государства. Лес был необходим для выпуска вышеуказанной продукции.

На ссуду, полученную в кредитном учреждении, был разработан починок, а также построен в Носовой пятистенный дом на кирпичном фундаменте.

В 1932 году мой дед был раскулачен и сослан на спецпоселение в г. Магнитогорск, завод экспроприировали, дом отобрали. Завод продолжал работать до начала Великой Отечественной войны, во время войны, и после её окончания он больше не восстанавливался. В жилом доме Зерновых располагались изба-читальня и библиотека. Только единственный спиртово-порошковый завод продолжал работать после войны до 1964 года - это Масленниковых завод, который был в ведении Краснобаковского промкомбината и находился он на трассе Горький - Шахунья, между д. Шилиха и поселком Жаренский.

 

 

2.

 

Носовская церковь

 

В 1910 году на средства Варнавинской купчихи Анны Львовны (фамилию которой, к сожалению, забыл) были построены три церкви: в Носовой, Заводи и Староустье (Староустье ныне в Воскресенском районе).

В Носовой до этого церкви не было, а была часовня, после постройки церкви часовня стала менее востребована, и к середине 20-х годов ХХ века богоборческая власть Совдепия снесла часовню. На месте ее силами крестьян был поставлен поклонный крест, но власти также снесли крест, и крестьяне вынуждены были вместо креста поставить массивный столб с вставленной в нем иконой, который простоял вплоть до конца 80-х годов ХХ века.

После постройки церкви Носовая получила статус села и стала называться село Носовая. Православная служба в церкви продолжалась до 1937 года, а затем власть церковь закрыла, и начались гонения и преследования прихожан. Жители Носовой и других окрестных деревень были глубоко верующими, православными христианами и всячески отстаивали церквь от закрытия и разрушения, но оказались бессильными перед государственным репрессивным аппаратом НКВД.

После закрытия церкви батюшку отца Философия (Руфина) арестовали, увезли в неизвестном направлении и расстреляли. Это был первый и последний священник в селе Носовая. Вечная память ему.

Сегодня мне бы хотелось поблагодарить жителей Носовой Овсову Лидию Ивановну, Скворцову (Овсову) Наталью Ивановну и их мать, что они смогли сохранить часть икон, выносной крест (распятье) и другое имущество и передать их в храм р.п. Красные Баки. Сегодня, когда со звонницы Краснобаковской церкви раздается колокольный звон в праздничные и воскресные дни, пусть жители Красных Баков знают, что это звонит колокол Носовской церкви.

Церковь оставалась украшением села вплоть до её сноса, а из нее после закрытия власти сделали зерносклад. В 1956-1957 гг. в церкви находился склад строителей автодороги Горький - Шахунья, а в колокольне - мастерская по изготовлению трамбовок, черенков для лопат и кирок, а также другого инвентаря и оборудования.

Вот что писала газета «Земля нижегородская» от 28 августа 1970 года в статье «Зодчий - народ» об этом храме: «Иное сооружение и пощадило время, но люди всячески пытаются довершить его работу. Лишний пример этому - старинная церковь села Носовая Краснобаковского района. Пожалуй, второй такой церкви с чудесным завершением - изящными главками на узорных барабанах нигде в области не сохранилось. Этой тоже, увы, осталось стоять недолго, часть стены уже не выдержала напора тракторов. А надо сберечь её!»

Очень жаль, что этого не случилось. Ровно через четыре года, в 1974 году, под напором тракторов и бульдозеров храм сломали советские варвары. Кто дал указание сломать церковь - председатель Носовского сельского Совета или районное руководство - до сих пор не известно. Снесенный храм распилили на дрова и сожгли в котельной школы, как будто вокруг Носовой не было дров. Это говорит о том, что мы Иваны, не помнящие родства.

Сломанный храм был достаточно крепким сооружением и мог простоять до наших дней и впоследствии восстановлен. Церковь стояла на кирпичном фундаменте, стены ее были срублены в крюк под прямым углом, в пазах между бревнами уложен пропитанный смолой льняной канат, в окнах стояли кованые железные решётки, двери и ворота были красиво окованы, крыша покрыта кровельным железом. Всё это говорит о том, что церковь строили высокопрофессиональные мастеровые люди.

 

Больница

 

В 1910 году в с. Носовая за счет Земства Варнавинского уезда была построена больница на 40 коек с акушерским отделением, так как рождаемость в этот период была очень высокой. Больница в Носовой была деревянная, но внутри здания стены были отштукатурены, украшены прекрасной лепниной.

В те времена за счет средств Земства были построены больницы в с.Тонкино и в с. Благовещенское ныне Воскресенского района. Правительство Российской Империи и Государь Император Николай II заботились о здоровье своего народа, не как советские и нынешние правители.

Больница и её персонал играли важное значение для жителей Носовой и близлежащих населенных пунктов. С постройкой автомобильной дороги Горький - Шахунья важность и значение больницы упали. Больных стали возить в Урень и Красные Баки. Первая больница постройки 1910 года в начале 60-х годов ХХ века была снесена, и на её месте на средства колхоза «Россия» была построена новая, но и она мало простояла, по невыясненным обстоятельствам сгорела. Теперь в Носовой больницы нет... И уже никогда не будет.

 

Школа

 

В 1913 году началось  строительство школы, был заложен фундамент, но в 1914 году началась Первая Мировая война, и строительство школы было приостановлено. Школа была необходима, так как четырехклассная школа располагалась в простом деревенском доме, а рождаемость была очень высокой, семьи были многодетными. В 1926 году, уже при Советской власти, ровно через 13 лет, была построена новая семилетняя школа на том месте, где был заложен фундамент рядом с больницей. Выпуск учеников с семилетним образованием продолжался вплоть до 1960 года. Даже в годы войны 1941-1945 гг. школа продолжала функционировать. С 1960 по 1963 годы она в результате реформы образования стала восьмилеткой, а в 1963-м, с нового учебного года, стала средней.

Носовская школа хотя и была сельской, но педагогический коллектив давал хорошие знания своим ученикам. Выпускники школы в большинстве своем продолжали обучение в техникумах, институтах и других учебных заведениях.

Практически все учителя были профессионалами своего дела и любили детей, но особенно мне хотелось бы отметить педагога Валентина Александровича Беляева. Этот сельский учитель посвятил всего себя воспитанию и обучению своих учеников.

В 1912 году житель села Носовая старшина (староста) Семеновской волости Варнавинского уезда Костромской губернии Скурихин Дмитрий Степанович, мой прадед по материнской линии, как и 5000  старшин (старост) Российской Империи, был приглашен в Москву на мероприятие, посвященное 100-летию Бородинского сражения, где он увидел впервые Государя Императора Николая II.

Территория волости была довольно-таки большая, она занимала все Заветлужье нынешнего Краснобаковского района, большую часть Уренского района, часть Воскресенского и часть Тонкинского районов. Староста Скурихин Д. С. каждый день за 12 километров на лошади ездил из Носовой в с. Семеново на работу в волостную управу.

В волостной управе у него был штат: писарь-казначей, околоточный (полицейский), и всё не то, что у нынешних руководителей, хотя по статусу он был выше глав администраций нынешних районов. По рассказам старожилов он был довольно требовательным, умным и грамотным человеком, при нем волость процветала и богатела.

Нам всегда вдалбливали в головы, что Царская власть была плохая, но оказывается, был порядок, Советская власть хорошая, а порядка не было, а при нынешней так называемой демократической России установилась неразбериха, криминал, коррупция во всех государственных органах власти.

Староста Скурихин прослужил главой волости до 1918 года - новой Советской власти он был не нужен. Умер он в 1943 году, во время войны. Похоронен на Носовском кладбище.         

 

Первая мировая

 

1 августа 1914 года Германия объявила войну России. Началась Первая Мировая война, называемая в народе Германской. В разгар большой жатвы тогдашнего лета оборвалась мирная жизнь Российской Империи и её народа. Носовяне, как и полагается им, крестьянами и воинами встали на защиту своего Отечества. Началась мобилизация мужского населения. Так и моего деда Зернова Павла Михайловича призвали в армию на защиту государства Российского. По рассказам деда он воевал на Северо-Западном фронте, под городом Рига , а затем в Ковенской губернии.

На Первую Мировую войну по мобилизации было призвано много мужчин из Носовой и других деревень вокруг её. Вот некоторые из них: 1) Кремешков Демид Петрович - Георгиевский кавалер; 2) Воронин Николай Иванович; 3) Разумов Иван Демидович; 4) Пухов Егор Дмитриевич; 5) Громов (Комиссаров) Иван; 6) Окутов Степан Акимович; 7) Скворцов Кирилл Афанасьевич; 8) Карагин Кирилл Дмитриевич; 9) Соловьев Иван Архипович; 10) Терехин Василий Иванович; 11) Поваров Василий Зиновьевич.

Погибли в Первую Мировую войну следующие жители Носовой Маширов Дмитрий, Ростов (Росторгуев), Скурихин Степан Дмитриевич, Карасев Устин - георгиевский кавалер.

Находился в германском плену Загулин (Барышев) Павел Яковлевич. Пришел с войны тяжело раненным и контуженным Скворцов Филарет Афанасьевич, от ранений умер в 1919 году, похоронен на Носовском кладбище.

Здесь не полный перечень участников 1-й Мировой войны (только те, о которых мне удалось выяснить), их было значительно больше. Все они, как и большинство русских солдат, не изменили присяге, данной государству, а воевали за веру православную, за царя помазанника Божия, за Отечество Российское, Богом врученное государю императору Николаю II.

 

Я горжусь тем, что мои земляки, окопные солдаты с августа 1914 года, в октябрьский разбой ночного государственного переворота не воспылали большевистским пламенем - “избавить мир разом и навсегда от всякого зла; неколебимо стоять на стороне бедноты в Гражданскую рознь; и, победив, принести на своих острых штыках невиданную потом кабалу собственным детям. Они не признали Советскую власть, за что впоследствии были наказаны этой преступной безбожной властью.

Вот что писала З. Н. Гиппиус в своей статье «Глоток свободы» газеты «Петербургский дневник» за 1919 год: «Большевистская власть - детище прошедшей войны, Первой мировой. И пока эта власть будет - будет война, двойная: и внешняя, и внутренняя. И последняя в самой отвратительной форме - террор».

Большевистская власть, а попросту Совдепия, украла у России и её солдат, живых и мертвых, победу в 1-й Мировой войне, а страны Антанты, наши союзники, вместо того, чтобы оказать помощь в борьбе с безбожной властью, наоборот, помогали в уничтожении России, так как им не нужна была великая, сильная Россия. Вот что говорил Государь Император Александр Третий: “У России нет союзников, у неё только два союзника - это армия и флот”. Нас не любят за нашу огромность, нашей огромности боятся”. Все это показала Первая Мировая война.

Новая коммунистическая власть развязала гражданскую войну с собственным народом, которая не обошла и Носовую.

 

3.

 

Гражданская война

 

Советской власти, чтобы удержаться после государственного переворота, нужна была армия, которую они пытались создать по добровольческому принципу, но эта затея у них не получилась, добровольцев оказалось мало. Тогда они пошли по другому пути: на тех территориях центральной России, в губерниях, не подчиненных белому движению, объявили мобилизацию в Красную армию мужского населения. В Костромской губернии Варнавинского уезда, в которую входила и Носовая, началась насильственная мобилизация.

Вот что рассказывал очевидец и участник тех событий житель Носовой Кулёмин Ефим Петрович: «Нас, молодых парней, большинство из которых только что вернулись с Германской войны, стали насильственно забирать в Красную армию. Мы сопротивлялись и не хотели служить в этой армии. Нам стали угрожать, и тогда наши семьи, родных и близких обложили налогами, так называемой продразверсткой.

Чтобы обезопасить себя и свои семьи, которые оставались заложниками, мы были вынуждены согласиться. Это был 1918 год. Нас отправили на фронт воевать с такими же русскими людьми на юг России.

В первом бою, а это было на Дону, белые нас начали теснить, отступать было нельзя, так как сзади нас стояли заградительные отряды ЧОН (части особого назначения), состоящие в основном из латышей. Чтобы не быть убитыми и расстрелянными в спину, мы все разбежались и спрятались в разных местах. Я спрятался под каким-то яром, надо мной пронеслись всадники на конях. Это были казаки, размахивавшие шашками с криками: «Краснопузики, никуда не убежите!» Все мы, в том числе и я, с поднятыми руками сдались в плен. Нас привели в станицу к управе, где вышел их начальник (атаман) и спросил: «Кто такие?» Мы ему ответили: «Мы крестьяне Костромской губернии, насильственно мобилизованные в Красную армию, и воевать не хотим». Он ответил, что знает об этом, и приказал своим подчиненным всех выпороть, накормить и отпустить домой, а также предупредил нас, что если еще раз попадемся, то нас расстреляют. Мы все обрадовались такому исходу дела и дезертировали из Красной армии. Добирались до дома всякими путями: где на поезде, где на подводах, где пешком. И так мы добрались до своих домов в Носовой и до других населенных пунктов Варнавинского уезда».

Из уездного города Варнавин был выслан красноармейский отряд для поимки дезертиров в Носовую и другие населенные пункты. Начались облавы и розыски убежавших. Так на водяной мельнице на реке Боровка был арестован Карагин Кирилл Дмитриевич, который там скрывался. Кто выдал его, до сих пор не выяснено. Связанного за руки его привели в центр села и при большом скоплении народа, согнанного для устрашения, без суда и следствия расстреляли. Это была первая жертва гражданской войны в Носовой, а сколько их еще будет впереди! Его отпели в церкви и похоронили на Носовском кладбище. Так закончилась земная жизнь русского солдата, участника Первой Мировой войны Карагина Кирилла Дмитриевича, двоюродного брата моего деда Зернова Павла Михайловича.

После всех этих событий жители Носовой возненавидели Советскую власть, называя её сатанинской.

После ухода красногвардейского отряда из Носовой священник Носовской церкви батюшка Философий колокольным звоном оповестил всех жителей Носовой о народном сходе. Народ от мала до велика стал собираться на церковной площади, где батюшка Философий призвал прихожан оказать вооруженное сопротивление безбожной власти. Батюшку Философия поддержал служащий, волостной старшина (староста) Судаков Михаил Никитович, занявший эту должность после Скурихина Д. С., которого Советская власть после октябрьского переворота отстранила от управления волостью. Затем весь народ вошёл в церковь, где отслужили молебен по случаю вооруженной борьбы с Советской властью и панихиду по убиенному государю Императору Николаю II и его Августейшей семьи. После окончания молебна и панихиды батюшка Философий всех своих прихожан благословил на борьбу с безбожной сатанинской властью. Так жители Носовой и её окрестных деревень начали активное вооруженное участие в Уренском восстании - сопротивлении против Советской власти вплоть до 1922 года.

 

Уренское восстание

 

Задачей Уренского восстания было свержение Советской власти, а целью - соединение с войсками адмирала А. В. Колчака, наступающими с востока Сибири и дошедших почти до Вятской губернии, а там наступление на Москву. Но этим планам не суждено было сбыться, так как армия Колчака была разбита, но в центральной части России Костромской губернии, подконтрольной большевикам, оставался еще очаг сопротивления - это восставшие крестьяне Уренского края. Гражданская война набирала обороты. Так, на большой дороге Баки - Носовая - Урень, возле деревни Еруниха, повстанцами была устроена засада, где должен ехать военный комиссар Варнавинского уезда. Вместе с ним ехали писарь волостной управы Семеновской волости, житель Носовой  Уралов Петр Ефимович и молодая учительница Носовской школы Смеловская Зоя Алексеевна. В результате перестрелки были убиты военный комиссар, писарь Уралов и ранена учительница Смеловская. Кто первым открыл стрельбу, до сих пор не выяснено.

Писарь П. Е. Уралов, убитый во время перестрелки, был довольно грамотным, умным и образованным по тем временам человеком, писал красивым каллиграфическим почерком, его готовили на должность председателя Носовского (волостного) сельского Совета. У него остался сиротой малолетний сын Михаил, который вырастет и будет работать впоследствии кузнецом в Носовском колхозе.

Учительнице З. А. Смеловской, получившей ранение, отнимут руку, и она станет инвалидом. С одной рукой продолжит учить ребятишек в Носовской школе до пенсии. У неё училось много носовчан, в том числе и мой отец Зернов Иван Павлович. Она вырастила прекрасную дочь Ираиду, которая всю  жизнь проработала в Носовской сельской библиотеке.

Из Варнавина выступил красноармейский продотряд по маршруту Баки - Носовая - Дерино - Полянское - Пакали для изъятия хлеба у крестьян. Там, между Полянским и Пакалями Вахрамеевской волости, отряд был уничтожен повстанцами, все красноармейцы были убиты. Убитых продотрядников привезли в Варнавин и там на высоком берегу реки Ветлуги похоронили. Позднее на этом месте установили памятник, он стоит в парке посёлка, а одну из улиц назвали улицей Продотрядников. Такое название улицы сохранилось до сих пор.

 

 

Жители Носовой были активными участниками Уренского восстания, они участвовали в боях под городом Ветлугой и под Варнавиным. Командовал носовскими повстанцами житель села Баки младший офицер русской Императорской армии, участник Первой Мировой войны прапорщик Перцев Александр Иванович.

Судьба прапорщика Перцева была трагическая, как и судьба большинства русских офицеров. После подавления Уренского восстания он под чужими именем и фамилией жил на Урале, но в 30-х годах сотрудниками НКВД был раскрыт и расстрелян.

При наступлении повстанцев Уренского восстания на город Ветлугу в бою с красноармейцами погиб житель Носовой Жиров С. П., который был похоронен на носовском кладбище. Его жена с детьми впоследствии переехала на починок Черная.

Уренское крестьянское восстание мало изучено, не так, как Тамбовское под командованием Антонова, но оно показало, что крестьяне Уренского края, а это в основном старообрядцы, не хотели богоборческой Советской власти и всячески сопротивлялись.

Новая власть называла повстанцев бандитами, так и Носовую называли деревней бандитов. Но какие это были бандиты? Это были простые русские люди, трудолюбивые крестьяне, которые хотели жить так, как они жили раньше, и трудиться на себя.

 

Лихолетье

 

Во время гражданской войны, по рассказам старожилов и моей матери Зерновой Любови Кирилловны, вся округа болела тифом. Эпидемия тифа не обошла и Носовую. Умерших было столько много, особенно детей, что не успевали хоронить.

У моего деда П. М. Зернова умерла малолетняя дочь Татьяна, а также родная сестра - Овсова (Зернова) Парасковья Михайловна, жена Овсова Ивана, у которых был сын Фёдор. Оставшегося без матери с шестилетнего возраста Федора воспитывал до совершеннолетия мой дед. В начале 30-х годов выросший Федор Иванович Овсов уехал на ст. Сухобезводное Семеновского района Горьковской области, там женился. В 1941 году ушел на фронт. Вернувшись с войны, до конца своей жизни прожил в Сухобезводном.

О всех ужасах революций, а потом и гражданской войны предупреждали нас наставники и духовники Русской Православной Церкви. Вот что говорил Святой Праведный Иоанн Кронштадтский в 1901 году: «Уже близко время, что разделится народ на партии, восстанет брат на брата, сын на отца и отец на сына и прольется много крови на Русской земле. Часть русского народа будет изгнана из пределов России, изгнанники вернутся в свои родные края, но не так скоро. Своих мест не узнают и не будут знать, где их родные похоронены».

 

В 1922 году большевистская власть искусственно создала голод в стране. По рассказам стариков я узнал, что толпы нищих и мастеровых людей ходили по деревням в поисках пропитания, люди брались за любую работу, чтобы их кто-то накормил. Голодомор не обошел и Носовую. Только что закончилась эпидемия тифа, а тут еще и голод, который унес много человеческих жизней, не поддающихся подсчету.

По рассказам моего деда, Зернова Павла Михайловича, одна из таких бригад плотников взялась за строительство нового дома для его и семьи. Была договорённость построить дом за два пуда гороха (1 пуд = 16 кг) и 4 фунта соли (1 фунт = 400 г), но при этом моя бабушка, Зернова Матрёна Дмитриевна, их кормила три раза в день. В 1922 году был построен пятистенный дом полностью, не было только рам и печи. Расчет был произведён полностью: выдано два пуда гороха, а вместо четырёх фунтов соли дед отсыпал пять. После этого старший из бригады плотников кланялся и благодарил моего деда, что он дал лишний фунт соли.

Печь в доме была сложена жителем Носовой Симановским Иваном, которая стоит до сих пор, в ней только меняли под.

В этом же году были построены в Носовой этими же плотниками дома у Загулиных, Ураловых, Ковшаревых, Барышевых. В 1932 году дом у моего деда был отобран (экспроприирован) при раскулачивании, и в нём, в одной половине, Совдепия устроила избу-читальню, а другая была отдана под квартиру советскому чиновнику - Форсову Ивану Ивановичу, жителю Красных Баков.

 

 

4.

 

Отголоски 17-го года

 

После подавления Уренского восстания жители Носовой вернулись к своему привычному крестьянскому труду - пахать и сеять, заниматься кустарными промыслами т.д.

Кремлевские обыватели не думали о своем народе, а думали, как удержаться у власти и в своих кабинетах решили распять Россию: 30 декабря 1922 года расчленили её и создали десятки псевдогосударств на территории бывшей Российской Империи с общим названием СССР (Союз Советских Социалистических Республик -государство, которое умерло, прекратило своё существование в 1991 году). Тем самым заложили мину замедленного действия, которая взорвалась и дает о себе знать до сих пор на землях Терского Казачьего Войска на Кавказе, а сейчас еще и на исконно исторических русских территориях Малороссии и землях Всевеликого Войска Донского, нынешнего Донбасса, входящих в состав так называемого псевдогосударства Украина. Отголоски 1917 года и создание большевиками СССР будут давать о себе знать еще очень долго.

В 1924 году умер В. И. Ульянов (Ленин), которого я называю преступником №1. Он оставил политическое завещание, ставшее затем 58-й статьей Уголовного кодекса СССР 1926 года. Первый пункт статьи определял любое действие или бездействие, служащее ослаблению власти, преступлением. Вместо презумпции невиновности презумпция виновности. Или кто не с нами, тот против нас. Люди с первого дня гражданской войны, развязанной Лениным и его партобандой, стали жить в условиях тиранической, уголовной анархии.

Кажется, несовместимы эти понятия - чудовищная деспотия и анархия. Увы, это было так. Любой негодяй-чекист мог единолично приговорить к смерти без суда и следствия любого классово неполноценного, по его определению, человека. Преступник №2 И. В. Сталин демократизировал этот процесс, упорядочил уголовную анархию, доведя число негодяев до троек. Именно благодаря анархии преступная власть стала как бы невидимой и всегда праведной: власть хорошая, люди плохие.

В итоге высшим средством созидания этой власти стала борьба всех со всеми и за всё.

Русский генерал, полководец белого движения Владимир Оскарович Капель говорил: “Я люблю Россию и воевал не с русским народом, а с коммунистами (большевиками)”.

А вот что говорил про Советскую Россию Уинстон Черчилль, впоследствии премьер-министр Великобритании: «Россия упала на полдороге, потеряла, и во время падения совершенно потеряла свой облик. Перед нами стоял призрак, не похожий ни на что существовавшее до сих пор на земле. Мы видели государство без нации, армию без Отечества, религию без Бога. Правительство, возымевшее претензию представлять в своем лице новую Россию, было рождено революцией и питалось террором. Старая же Россия была сметена с лица земли, и вместо нее пришло к власти «безымянное чудовище», предсказанное в русских народных преданиях».

 

Времена НЭПа

 

Носовая после гражданской войны жила своей обыденной жизнью. Её жители в основном крестьяне и кустари были глубоко верующие православные люди, трудились на своих земельных наделах и спиртово-порошковых заводах, платили налоги, установленные коммунистическим режимом. Во времена НЭПа (новая экономическая политика), придуманного большевиками, работали спиртово-порошковые заводы, выпускавшие древесный уголь, древесный спирт, деготь, скипидар, канифоль, древесный порошок и другую продукцию. Это были заводы семей Пуховых, Зерновых, Разумовых, Масленниковых и многих других кустарей, жителей Носовой. Для хранения и транспортировки продукции требовалось много тары, это в основном мочальные кули, бондарные изделия - бочки, кадки, которые в основном изготовляли жители Носовой и жители других населенных пунктов вокруг Носовой. Выпускаемая продукция на гужевом транспорте доставлялась в Урень и продавалась государству через Промкомбинат.

Вместо того, чтобы помогать в развитии сельского хозяйства и промышленности, новая власть облагала крестьян и кустарей непосильными налогами. Вот что говорил мой дед П. М. Зернов: “Привезу в Урень свою продукцию, она по качеству намного лучше государственной, а мне еще больше дают налогов, для того, чтобы я закрылся и пошел по миру». Вот такая она была власть.

Жители Носовой жили по божьим заповедям, строго соблюдая посты, праздники, которые были от бога, женились и венчались в церкви, создавая крепкие патриархальные семьи, где главой семьи был мужчина. Ни о каких разводах, созданных безбожной властью, они не знали и не слышали, рожали и крестили своих детей, воспитывая их в христианских православных обычаях и традициях, в уважении к старшим, приучая при этом к тяжелому крестьянскому труду.

Новой власти требовались грамотные, образованные люди, и в Носовой в 1927 году была построена новая школа вместо начальной с четырехлетним обучением. Новая школа стала семилеткой, то есть в ней обучение шло до семи классов. Семилетняя школа в Носовой просуществовала до 1960 года, затем её сделали восьмилетней, а в 1963 году она стала средней, вплоть до 2008 года.

В 1927 году мой дед Зернов П. М. выдал свою старшую дочь Капитолину замуж в деревню Дерино за Кашаева Максима Ивановича. Крестьянский род Кашаевых в д. Дерино был достаточно крепким, зажиточным и почитаемым во всей округе.

Мужа Капитолины, М. И. Кашаева, в 1941 году, с первых дней войны, забрали на фронт. Он погиб, но где - до сих пор неизвестно. И осталась моя тетка Капитолина, как и многие другие русские женщины, солдатской вдовой с четырьмя детьми: дочерью Александрой и сыновьями Николаем, Павлом, Борисом. Трудилась в колхозе за трудодни, “за палочки”, как говорили в народе, платила налоги.

 

Под серпом и молотом

 

Был у носовчан обычай, а можно сказать, традиция: с началом весенних полевых работ, в день Святого Георгия (Егорьев день) - 6-го мая, проводился Крестный ход. Все жители от мала до велика шли по полям вокруг Носовой с хоругвями, иконами, крестами и молитвами, восхваляли и просили Господа Бога о хорошем урожае. После прохождения Крестного хода начинались полномасштабные сельскохозяйственные работы.

Впереди жителей Носовой, а можно сказать, и всех граждан России, ждали тяжелые времена гонения на церковь, насильственная коллективизация, ГУЛАГ, голод и войны.

Вот что говорила моя бабушка Скворцова Клавдия Дмитриевна: «Русский народ серпом подожнут, а молотком пристукнут». Серп и молот - символика коммунистического режима, а там где серп и молот, там смерть и голод.

После трагических событий 1917 года и братоубийственной гражданской войны, развязанной большевиками, весь гнев и ненависть новая власть обрушила на крестьянство.

27 декабря 1929 года  Сталин объявляет о начале сплошной коллективизации и переходе к политике «ликвидации кулачества как класса». Страшным испытаниям подвергся русский народ при уничтожении самого трудолюбивого и большого сословия России - крестьянства. Газеты тех времен пестрили заголовками и статьями об уничтожении последнего эксплуататорского класса -  кулаков, которые “мешали строить светлое будущее всего человечества” - социализм, а затем и коммунизм. Так, центральная коммунистическая газета «Правда» призывала: «Объявить войну не на жизнь, а на смерть кулаку и в конце концов смести его с лица земли». В городах вводится карточная система распределения продуктов. Для проведения индустриализации страны большевистское правительство нуждалось в дополнительных капиталах и рабочей силе. То и другое имела деревня, производившая основной валовой продукт страны - зерно. Обладание им давало большевикам новые экспортные возможности для закупки импортной техники и продовольствия, чтобы прокормить вовлекаемых в производство рабочих. Государство не имело средств, чтобы резко увеличить закупки зерна у крестьян по рыночной цене. Те же не собирались сдавать его за бесценок. Да и не имела деревня много лишнего хлеба, так как производила его для личного потребления. Но сталинское руководство не стало вдаваться в тонкости экономической работы на селе, а решило получить всё сразу и бесплатно, а крестьян сделать крепостными людьми второго сорта и заставить работать бесплатно, за палочки-трудодни и обложить  непосильными налогами. Так родилась политика коллективизации, одно из самых преступных деяний коммунистического режима.

Эта политика продолжалась репрессиями против зажиточных слоев населения деревни. В 30-х годах ХХ столетия началась насильственная коллективизация крестьянских хозяйств. Их насильно отправляли целыми семьями на Север, в Сибирь и на стройки пятилетки. Отток из деревни людей дал властям крупный контингент напуганной репрессиями и готовой на любой труд рабочей силы.

 

Дата в истории России

 

110 лет назад в России впервые начала работать Государственная Дума

Тронная речь императора Николая II во время открытия

I-й Государственной думы в Зимнем дворце 27 апреля 1906 года

 

Всевышним промыслом врученное Мне попечение о благе Отечества побудило Меня призвать к содействию в законодательной работе выборных от народа.

С пламенной верой в светлое будущее России Я приветствую в лице вашем тех лучших людей, которых Я повелел возлюбленным Моим подданным выбрать от себя.

Трудная и сложная работа предстоит вам. Верю, что любовь к Родине, горячее желание послужить ей воодушевят и сплотят вас.

Я же буду охранять непоколебимыми установления, Мною дарованные, с твердою уверенностью, что вы отдадите все свои силы на самоотверженное служение Отечеству для выяснения нужд столь близкого Моему сердцу крестьянства, просвещения народа и развития его благосостояния, памятуя, что для духовного величия и благоденствия государства необходима не одна свобода, необходим порядок на основе права.

Да исполнятся горячие Мои желания видеть народ Мой счастливым и передать сыну Моему в наследие государство крепкое, благоустроенное и просвещенное.

Господь да благословит труды, предстоящие Мне в единении с Государственным Советом и Государственной Думою, и да знаменуется день сей отныне днем обновления нравственного облика Земли Русской, днем возрождения ее лучших сил.

Приступите с благоговением к работе, на которую Я вас призвал, и оправдайте достойно доверие Царя и народа.

Бог в помощь Мне и вам.

 

 

5.

 

Охота на кулаков

 

Кроваво-грязные волны смутного времени не обошли и Нижегородскую губернию, где в 1929 году секретарем губернского комитета ВКП (б) был назначен А. А. Жданов. Кремлевский горец И. В. Джугашвили (Сталин) обратил на него особое внимание в период массового уничтожения крестьян. Как известно, «кулаки» делились на три категории, причем, для первой категории предусматривался расстрел с заключением семей в концлагеря, для второй - высылка в отдаленные районы Севера, Урала и Сибири, для третьей - высылка в пределах собственного края. Все с конфискацией имущества. Нижегородская губерния никогда не считалась зажиточной, особенно северные районы, где некоторые уезды Костромской губернии только что вошли в состав Нижегородской губернии. В северных районах (уездах) земли были малоплодородными и поэтому большая часть крестьян кроме основного сельского хозяйства занималась еще и подсобными промыслами. А. А. Жданов присылает в Москву проект, где предлагалось примерно половину крестьян губернии провести по «первой категории», хотя специальная комиссия ЦК указывала, что обращению по «первой категории» должно подвергаться не более 15% крестьян, условно классифицируемых в качестве «кулаков».  Сталин понял, что этот человек из Нижнего Новгорода правильно понимает линию партии и стоящие перед страной задачи. Он приблизил Жданова к себе, сделал его кандидатом в члены Политбюро, а когда в декабре 1934 года ликвидировали Кирова, который был продуктом военного коммунизма ленинской поры, назначил Жданова первым секретарем Ленинградского обкома. Половину времени он проводил в Москве или на даче (своей или Сталина) в Крыму (Данные о А. А. Жданове взяты из книги Игоря Бунича «Таллинский переход», стр. 305, 306.).

Заработал в тоталитарном государстве еще с большей жестокостью аппарат насилия в лице НКВД, прокуратуры и созданных «троек». Работая круглосуточно, «тройки» приговаривали тысячи человек к расстрелу без права обжалования, с немедленным приведением приговора к исполнению. Но этого было мало и многие десятки тысяч людей, которых впоследствии стало уже миллионы, потекли в тюрьмы, лагеря, в ссылку, на пытки и на смерть.

 

В списках значатся

 

В ходе коллективизации в СССР репрессиями были подвергнуты свыше 15 миллионов самых работящих крестьян, в число которых попали, как кулаки, и два моих деда - Зернов Павел Михайлович по отцовской линии, Скворцов Кирилл Афанасьевич по материнской линии. Треть из репрессированных погибли в советских концлагерях. На страну обрушился голод, масштабы которого были столь велики, что число умерших попало в Книгу рекордов Гиннеса. На более зажиточных крестьян налагались непосильные налоги по хлебозаготовкам. Так и моего деда, Зернова Павла Михайловича, обложили данным налогом. Вот запись архивной справки Государственного Архива Нижегородской области №3 г. Балахны от 27 ноября 2003 года за № 1837, привожу дословно: «В документах архивного фонда исполнительного комитета Краснобаковского районного Совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов, в протоколе №32 от 7.10.1932 года заседания президиума Краснобаковского райисполкома имеются следующие сведения о Зернове Павле Михайловиче, жителе дер. Носовая Носовского сельсовета Краснобаковского района: Слушали: Жалобу гр-на дер. Носовой Носовского сельсовета Зернова П. М. (так в документе) о снятии твердого задания по хлебозаготовкам, хозяйство зажиточное, имело эксплуатацию наемной рабочей силы на спиртово-порошковом заводе по заготовке дров до 8 человек.

Постановил: В просьбе отказать и данное твердое задание оставить в силе».

Какую жалобу мог написать мой дед на власть, когда раскулачивание превратилось в открытый грабеж со стороны государства?

Осенью 1929 года и начала 30-х годов на острова ГУЛАГа уже потянулись первые этапы крестьян, не вписавшихся в коллективизацию. Все они были лишены прав человека. Вот как пишет русский поэт и писатель Владимир Солоухин:

 

Когда Россию захватили

И на растление обрекли,

Не все России изменили,

Не все в предатели пошли.

И набивались тюрьмы теми,
В ком живы были долг и честь,
Их поглощали мрак и темень,
Им ни числа, ни меры несть.

Стреляли гордых, добрых, честных,
Чтоб, захватив, упрочить власть.
В глухих подвалах повсеместно

Кровица русская лилась.

Все для захватчиков годилось -

Вранье газет, обман, подлог.

Когда бы раньше я родился,
И я б тогда погибнуть мог.

Когда, теряя тень надежды,
Наперевес неся штыки,

В пропахших порохом одеждах

Шли белой гвардии полки,

А пулемёты их косили,

И кровь хлестала, как вода,
Я мог погибнуть за Россию,

Но не было меня тогда.

Когда (ах, просто как и мудро)

И день и ночь, и ночь и день

Крестьян везли в тайгу и тундру

Из всех российских деревень,

От всех черемух, лип и кленов,

От речек, льющихся светло,

Чтобы пятнадцать миллионов

Крестьян безвинных полегло.

Когда, чтоб, кость народу кинуть,

Назвали это - «перегиб»,

Я  русский мальчик мог погибнуть

И лишь случайно не погиб.

Я тот, кто, как ни странно, вышел

Почти сухим из кутерьмы,
Кто уцелел, остался, выжил

Без лагерей и без тюрьмы.

Что ж, вспоминать ли нам под вечер,
В передзакатный этот час,
Как, души русские калеча,
Подонков делали из нас?

Иль, противостоя железу

И Мраку противостоя,
Осозновать светло и трезво:
Приходит очередь моя?
Как волку вырваться из круга,
Ни чувств, ни мыслей не тая?
Прости меня, моя подруга,
Настала очередь моя.
Я поднимаюсь, как на бруствер,
На фоне трусов и хамья.
Не надо слов, не надо грусти:
Сегодня очередь  моя!

 

В стране начались массовые ограбления и погромы крестьянских хозяйств. Перед тем, как изъять хлеб и другие продукты, отнять землю и скот, погнать на принудительные работы, отправить в тюрьмы, концлагеря и на расстрелы , крестьяне грабились, их имущество, драгоценности конфисковывались. Два десятка лет, с 1917 года по 1937 год, не стихал зуд дележа чужого «добра», и это подпитывало всё новые и новые волны грабежей и насилия. Более 16 миллионов крестьянских дворов, имеющих 80 миллионов душ и не шедших в коллективное рабство, подверглись погрому. Статистика горделиво отмечала, что только в 1929-1932 годах было отобрано у крестьян имущества на сумму 3,5 миллиарда рублей, в том числе при вступлении их в колхозы - 2,5 миллиарда и при его конфискации у «кулаков» -1 миллиард рублей (по данным: "Статистический сборник. Социалистическое хозяйство СССР. М-Л, 1939 г. с. 77/).

Лично я не верю в эту статистику, думаю, что было ограблено значительно больше, чем на 3,5 миллиарда рублей.

 

Жернова коллективизации

 

Эта страшная беда, насильственная коллективизация, не обошла стороной и Носовую, где в 1932 году образуется колхоз. Крестьяне Носовой сопротивлялись и неохотно шли в колхоз, считая это за большой грех, так как были глубоко верующие люди. Но власть делала своё коварное дело. Для того, чтобы организовать колхоз, нужны были основные средства - земля, гужевой транспорт (лошади), скот, сельскохозяйственный инвентарь, сельскохозяйственные постройки и другое оборудование, а у государства всего этого не было, а Совдепия хотела всё и сразу. В жернова коллективизации попали самые трудолюбивые зажиточные крестьянские хозяйства, подлежащие раскулачиванию. Так и в Носовой более сорока крестьянских семей были подвергнуты раскулачиванию и унижению, сосланы вместе с малолетними детьми в Сибирь, на Урал, на Север в необжитые края на голод и смерть, на стройки социализма, а некоторых попросту расстреляли. Вот фамилии и имена этих людей:

1. Скворцов Варнавий Алексеевич -двоюродный брат моего деда Скворцова К.А., жена - Федосья Максимовна;

2. Ледешков Николай Тимофеевич, жена - Елизавета Петровна;

3. Кремешков Демид Петрович, жена - Надежда Александровна;

4. Воронин Николай Иванович, жена - Лидия;

5. Вязов Егор Петрович, жена - Наталья Демидовна;

6. Кукушкин Василий Иванович, жена - Татьяна Александровна;

7. Ковшарев Алексей Акимович, жена-Екатерина Максимовна;

8. Скворцов Демьян Демидович, жена - Анна;

9. Калинкин Алексей Дмитриевич;

10. Калинкин Федор Дмитриевич;

11.Скворцов Василий Демидович;

12. Разумов Иван Демидович, жена - Любовь Павловна;

13. Пухов Егор Дмитриевич - двоюродный брат моего деда Зернова П.М., жена - Екатерина Петровна;

14. Зернов Павел Михайлович - мой дед, жена - Матрена Дмитриевна;

15. Мелузов Алексей Никандрович, жена - Анна Демидовна;

16. Загулин Василий Яковлевич, жена - Евдокия Степановна;

17. Запьянский Иван Тимофеевич, жена - Александра Дмитриевна.

18. Драгунов Иван Федорович;

19. Глушков Максим Фёдорович;

20. Виноградов Иван Евстигнеевич;

21. Скворцов Кирилл Афанасьевич - мой дед по материнской линии, жена - Клавдия Дмитриевна;

22. Руфин Философий Философиевич, жена - Зинаида;

23. Судаков Никита Максимович;

24. Соловьев Иван Михайлович;

25. Мелузов Иван Егорович;

26. Чумаков Василий Григорьевич;

27. Глушков Иван Иванович;

28. Судаков Михаил Никитович, жена - Мария Дмитриевна;

29. Масленников Иван Федорович, жена-Анна Федоровна;

30. Вихарев Максим Максимович;

31. Горячкин Иван Петрович.

 

Это все те крестьяне, у которых было отобрано имущество: дома, скот, инвентарь, земли. На имуществе раскулаченных крестьянских хозяйств в Носовой создали колхоз, имущество сегодня разделили по паям и стало оно, каким-то образом, принадлежать пришлым чужим лицам. Так, у моего деда по материнской линии Скворцова К. А. отобрали два дома, в дом, в котором он жил с семьей, поселили советских работников. Второй дом был в срубах, с приготовленными строительными материалами: кирпичом, тесом, кровельным железом и другими материалами. Дом  готовили ставить, но не успели, впоследствии дом уже поставила Советская власть на две квартиры для специалистов Носовской участковой больницы, где жили главный врач, фельдшер и другие медицинские работники .

На колхозную ферму увели две лошади со сбруей, конные телеги с санями, две коровы, две телицы (телки), девять овец, а также забрали конную сеялку, жнейку, веялку, два овина, два амбара, где хранилось зерно, в основном горох (около 300 пудов), забрали все предметы домашнего обихода, всю утварь, вплоть до половиков. Помню слова матери, которая говорила: «Если бы нас не раскулачили, то мы жили бы богато». Была еще и конная молотилка, но она была приобретена несколькими крестьянскими хозяйствами для общего пользования. У других крестьян Носовой, подвергнутых раскулачиванию, то есть открытому грабежу со стороны государства, “переданного” колхозу имущества было еще больше.

За такого рода «перегибы», названные учеником Ленина - Сталиным «головокружением от успехов», за разбой , учиненный над крестьянином, история отплатила стране в годы войны. Три миллиона военнопленных за два первых месяца войны, хлеб-соль оккупантам, тридцать миллионов погибших - это плата за коллективизацию, за насилие, за сталинскую дурь, возведенную в государственную мудрость.

 

6.

 

Последний единоличник

 

Победа над крестьянином обернулась долгой и неоправданно дорогой победой над германским фашизмом.

До сих пор по невыясненным обстоятельствам не были подвергнуты раскулачиванию достаточно зажиточные крестьянские рода: Шабановы, Соколовы, Масленниковы. У Шабановых был  большой дом, имелись мельницы на реке Усте в районе сенокосных угодий, называемые Исады, на реке Важня в деревне Могили, на реке Вае ныне Уренского района, и в деревне Полянское ныне Тонкинского района, а также ветряная мельница и маслобойка в Носовой. Соколовы имели большой дом, много земли и четыре лошади и по тем временам являлись одними из богатейших крестьянских семей Носовой, хотя в каждом крестьянском дворе имелась минимум одна лошадь. Масленниковы имели спиртово-порошковый завод, который в 1932 году экспроприирован в собственность государства и функционировал вплоть до середины 60-х годов XX века.

Но не все крестьяне Носовой, даже под большим давлением со стороны властей, вступали в колхоз. Так, крестьянин Осип Галкин  посчитал за грех работать в колхозе, уехал из Носовой на починок Черная, где рядом с Харитоновым кордоном разработал в лесу земли для возделывания сельскохозяйственных культур, в основном ржи, овса, ячменя, гороха, а также льна. Засеивал на разработанных землях озимую рожь, яровые, а как только придет время уборки зерновых, приезжают колхозники, проводят жатву и все, подчистую, по указанию властей забирают в собственность государства. Так продолжалось на протяжении нескольких лет. Устав от тяжелого крестьянского труда, непосильных налогов, издевательств и открытого грабежа со стороны государства, он умер в 1940 году, так и не подчинившись Совдепии. Это был последний крестьянин-единоличник в Носовой, а может быть и во всей стране, именуемой СССР. Похоронен на Носовском кладбище. Вечная память ему.

Вот что говорил один из зажиточных крестьян Носовой, подвергнутый раскулачиванию и сосланный вместе с семьей на Урал - Пухов Егор Дмитриевич: «Если в деревне кто раньше моего встанет, то день уже не мой». До восхода солнца, когда весь народ еще спит, он успевал вывести две телеги навоза на свою полосу или выполнял другие работы в своем хозяйстве, прежде чем закипит работа в других крестьянских семьях. Вот таких самых трудолюбивых людей потеряла Россия по вине новой власти под руководством ВКП(б), именуемой впоследствии КПСС.

Умер Пухов Е. Д. в 1962 году и похоронен на Носовском кладбище. Вечная память ему.

 

От сохи к топору

 

Многие крестьяне, не вписавшиеся в коллективизацию и не желавшие вступать в колхоз, стали целыми семьями и даже родами уезжать из Носовой. Так, на Сухобезводное Семеновского района, где строилась узловая железнодорожная станция, уехали Курочкины, Барабошкины, Карасевы, Овсовы и другие.

В 1933 году начала строиться Шеманиха. Сначала на Заставке, а потом постепенно ближе к железной дороге вокруг кордона и казармы. Образовались леспромхоз «Горлес» и Шеманихинское лесничество. Часть лесов  Носовского лесничества - по правому берегу реки Усты - была переданы в ведение Шеманихинского лесничества, а граница лесов лесничеств проходила по реке Усте. Но все покосы на заливных лугах по правому берегу реки остались за Носовским колхозом. В 1964 году было образовано Кирилловское лесничество и часть лесов Носовского лесничества отошла к нему с установленной границей по Кобылин просек.

С образованием леспромхоза и других лесных организаций на Шеманихе требовалась рабочая сила.  И часть крестьян, не желавших работать в колхозе за палочки (трудодни), целыми семьями стали переезжать из Носовой на Шеманиху,  это Соловьевы, Воронины, Гусевы, Грязины, Сорокины, Мелузовы, Молодцовы и другие.

 

Без вины виноватые

 

В середине 30-х годов, а точнее в 1937 году, начался большой террор в стране Советов, словно руководители страны только и советовались, как больше уничтожить собственного народа. Карательным органам НКВД,  «друзьям народа» в кавычках, из высших эшелонов власти  были даны, по всей вероятности, указания о выискивании врагов народа.

Советское государство было основано на плановом ведении хозяйства по заготовкам хлеба, по выплавке чугуна и стали, по выпуску тракторов, автомобилей и других видов продукции. Скорее всего был и план по выявлению врагов народа. Так в жернова большого террора попала и часть носовских крестьян.

Семнадцать крестьян из с. Носовая и д. Дерино были арестованы и отправлены в г. Горький в тюрьму, где им предъявили обвинение за участие в Уренском восстании и в антисоветской агитации и пропаганде. Почему спустя 19 лет со дня начала Уренского восстания власть вспомнила об этом,   мной до сих пор не выяснено. Скорее всего был план, о котором я писал выше. Подследственных на допросах избивали, применяя самые изощренные способы и методы пыток. И после всех этих издевательств они были вынуждены подписать протоколы, составленные изуверами-следователями. Вот что мне рассказывал бывший следователь Краснобаковской милиции Николай Иванович Кочнев, изучавший этот период репрессий: «Не выдерживал пыток при допросах практически ни один из подследственных, и человека доводили до такого состояния, что он мог подписать все, что ему прикажет следователь. Люди подписывали неправдивые протокола, оговаривая других и себя. Выдерживали только единицы из тысяч, выдержал, как мне известно, только один маршал Тухачевский...».

Все они, 17 крестьян из Носовой и Дерина, были простые русские крестьяне, малограмотные, а порой и совсем не грамотные, которые трудились день и ночь, чтобы прокормить себя и свои семьи, а у большинства из них было по восемь и более детей. Всех их - 17 человек - репрессировали и осудили практически ни за что по 58-й статье Уголовного кодекса СССР 1926 года. Из них 13 человек  были безвинно расстреляны, а 4 человека были осуждены и отправлены в концентрационные лагеря ГУЛАГа на смерть в рассрочку - на большие срока без права переписки.

Вот фамилии и имена тех, кто был расстрелян:

1. Ледешков Николай Тимофеевич - расстрелян.

2. Кукушкин Василий Иванович - расстрелян.

3. Загулин Василий Яковлевич - расстрелян.

4. Запьянский Иван Тимофеевич - расстрелян.

5. Руфин Философий Философиевич (священник)  - расстрелян.

6. Горячкин Иван Петрович из д. Дерино - расстрелян.

7. Драгунов Иван Федорович - расстрелян.

8. Воронин Николай Иванович - расстрелян.

9. Масленников Иван Федорович - расстрелян.

10. Кремешков Демид Петрович расстрелян.

11. Кремешков Вязов Егор Петрович - расстрелян.

12. Судаков Михаил Никитович - расстрелян.

13. Вихарев Максим Максимович - расстрелян.

Находились в лагерях ГУЛАГа:

1. Соловьев Иван Михайлович.

2. Чумаков Василий Григорьевич.

3. Скворцов Кирилл Афанасьевич - мой дед.

4. Суриков из д. Дерино.

 

Вот, что говорила моя мать Зернова (Скворцова) Любовь Кирилловна: «Перед финской войной от деда поступила весточка, где он сообщил, что находится в Карелии и работает на строительстве канала. Больше вестей от него не было, скорее всего он умер в лагере».

А вот что говорил мне мой дед по отцовской линии Зернов Павел Михайлович, вернувшись в Носовую после смерти Сталина в 1954 году: «Все расстрелянные были знатными и справными крестьянами, имели крепкие хозяйства, но вот за что расстреляли Ледешкова Николая Тимофеевича, - только, скорее всего, за свой язык. А какой он был кулак? У него и земли-то не было, только что на потолке...».

 

На стройках СССР

 

Многие носовские крестьяне вместе с семьями, а семьи большие, с малолетними детьми, были сосланы на Север, в Сибирь, на Урал, на так называемое спецпоселение.

Во время раскулачивания у моего деда Зернова Павла Михайловича отобрали дом, в котором в одной половине разместили избу-читальню, а вторую половину дома предоставили советским работникам под квартиру. Вместе с домом было отобрано всё имущество, скот, спиртово-порошковый завод, земля на починке и многое другое. Малолетних детей у моего деда на этот период не было и его вместе с бабушкой Матреной сослали на Южный Урал в город Магнитогорск на строительство металлургического комбината.

Вот что рассказывал  дед: «Везли нас в вагонах для скота более двух недель и привезли на Урал, высадили на открытой местности, где сразу возникло кладбище: люди умирали по несколько человек в день от голода, холода и болезней. Особенно много умерло детей. Чтобы выжить в таких условиях, люди стали для себя и своих семей копать землянки. И мне пришлось выкопать землянку, чтобы пережить зиму. Затем власти стали привозить лес и другие строительные материалы для строительства бараков. Вскоре вырос поселок для спецпоселенцев, как называли сосланных. Меня определили в артель, где я плел лапти для рабочих. И сразу же установили норму: пять пар за смену. Если не выполнишь норму, то и не получишь продуктов, а особенно хлеба. Женщины в основном трудились на подсобных работах. Завод строился, работа не прекращалась ни днем, ни ночью, люди были измучены и истощены до предела, падали в обморок, но продолжали работать. Вскоре меня перевели на строительство доменной печи, а через два года произошла первая плавка чугуна. В Магнитогорске я впервые увидел значимость электричества в промышленности и в быту...».

 

7.

 

На стройках страны

 

Родители мои - Зернов Иван Павлович и мать - Зернова (Скворцова) Любовь Кирилловна поженились в феврале 1931 года до образования колхоза. Как полагается, обвенчались в Носовской церкви. В конце этого же года появился первенец -  сын Николай, который умер в 1939 году в возрасте 7 лет.

После того, как моих дедушек раскулачили и мои родители остались без средств к существованию, подумали они и решили вступить в образовавшийся колхоз. В колхоз их не приняли, так как были дети кулаков и представляли собой для Советской власти и колхоза в целом “социально опасный элемент”.

В 1932 году началось строительство Горьковского автозавода и мой отец вместе с Вихаревым Фёдором Ефимовичем, жителем с. Носовая, завербовался на строительство этого автозавода. Вот что рассказывал мой отец: «По прибытию на место работы в город Горький нам выдали по байковому одеялу , матрацы, подушки, набитые соломой, и поселили в грязном холодном бараке, где в жили такие же люди, как и мы. Как только мы обустроились с жильем, нас тут же определили на работу - рыть котлован. Работа была настолько тяжелая, что мы не выдержали и убежали с этой стройки. По дороге на Московский вокзал нам попались пачки неизвестных брусков и тут Фёдор говорит мне: “Иван, смотри какие бруски топоры точить, да и в деревне некоторым дадим...”. Набрали мы брусков в свои мешки и с этим грузом сели в поезд. Доехали до Шеманихи , а оттуда пешком до Носовой. Как   оказалось, это был огнеупорный кирпич...».

Оставшись без работы, отец с матерью решили уехать на Шеманиху, так как в это время Шеманиха начала бурно развиваться. На Шеманихе в это время работал мастером на лесозаготовке старший брат моего отца  Алексей Зернов. Отец выучился на тракториста и стал работать трактористом по трелевке леса на тракторе марки ЧТЗ. Трактор ЧТЗ (Челябинского тракторного завода) по тем временам был самым сильным трактором, но без кабины.

Отец решил строить на Шеманихе дом, но мать категорически отказалась, объяснив тем, что на Шеманихе нет реки. Вскоре отца перевели работать в Кириллово на 1-й лесоучасток, где он работал до начала войны 1941 года. Перед войной отец участвовал во Всероссийских соревнованиях по трелевке леса по ледяной дороге в г. Канаш (Чувашия), где занял 1-е место и был награжден патефоном, мануфактурой, как назывались в те времена ткани из ситца, сатина, драпа и т.д.

 

Первые трактористы

 

При образовании колхозов и лесных организаций потребовались технические кадры и новые специалисты, такие как трактористы и шофера. Первыми трактористами в Носовой стали Соловьёв Василий Иванович, Мелузов Павел Петрович, первыми шоферами были Скворцов Василий Кириллович, Дубов Фёдор Григорьевич. Появились первые комсомольцы: Белов Григорий Иванович, Сидоров Михаил Григорьевич.

Председателями Носовского колхоза и сельского Совета до войны были в основном коммунисты, присланные из Красных Баков,  - Форсов Иван Иванович, Коммерческий и др. Власти не доверяли местным жителям, считала, видимо, их неблагонадежными, чтобы ставить на руководящие должности.

Первым до войны получил высшее образование житель Носовой Скворцов Степан Кириллович, который окончил 7 классов Носовской школы, а затем экстерном сдал экзамены за восьмой, девятый и десятый класс (такая форма обучения в то время практиковалась). Получив среднее образование, он поступил в Горьковский строительный институт, который окончил в 1941 году, получив высшее образование по специальности инженер-строитель. Во время войны в 1944 году он погиб при освобождении Украины, был похоронен в братской могиле в Винницкой области у д. Кузенцы, ему было 24 года.

 

В лагерях ГУЛАГа

 

С 1937 года по 1953 год начались новые репрессии , под которые попали совершенно невинные люди и из Носовой, которых осудили по 58 статье УК СССР. В их числе Пухов Иван Егорович, Ковалев Алексей Дмитриевич, Шабанов Сергей Павлович, Поваров Александр Зиновьевич, Щербаков Павел Григорьевич и др.

Я, хочу рассказать о тех людях которые прошли все муки ада в советских концентрационных лагерях и с которым мне пришлось общаться и даже работать.

Вот что рассказал мне мой сосед - Пухов Иван Егорович: «Ночью из Красных Баков в Носовую приехали сотрудники НКВД и прямо ко мне в дом, спросили меня: “Вы Пухов?” - “Да”, - ответил я. - “Собирайтесь”, - сказали они. Привезли меня в Красные Баки в милицию и там по доносу (были такие подонки и в Носовой) предъявили обвинение в антисоветской агитации, вредительстве и уничтожении колхозного имущества. Затем меня перевезли в Варнавино в тюрьму, а затем в тюрьму г. Горького, где начались изнурительные допросы, которые проводились в основном по ночам по несколько часов. Многие сокамерники не выдерживали всех этих издевательств и избиений, вынуждены были на все соглашаться и оговаривали себя и других. Следователи с угрозами в адрес родных и близких и под большим давлением подсовывали протокола допросов с нужными им признаниями подследственным, которые в большинстве случаев они их не читали. Обвиняемые шли на всё, только бы скорее закончился этот кромешный ад. После подписания протокола допроса и окончания такого следствия дело передавали в суд “тройке”, которая решала судьбу каждого человека - кого на расстрел, а кого в лагеря ГУЛАГа. Несколько раз следователь вызывал меня и задавал вопросы: вел ли я агитацию среди крестьян, чтобы не вступали в колхоз, участвовал ли в Уренском восстании и с кем хотел поджечь колхозный скотный двор и так далее. Я всё отрицал и говорю следователю: “В каком еще Уренском восстании, мне в то время было всего 10 лет”. А следователь говорит: “Был у бандитов осведомителем”. И тут меня начинали бить, а после всех этих издевательств отправляли в камеру вместе с уголовниками. Во время приема пищи один из уголовников, находящийся на втором ярусе нар, а я сидел на первом ярусе, снял сапоги и над моим блюдом околотил грязь со своих сапог, вся грязь попала мне в кашу. Я схватил этого уголовника за грудки, а на помощь мне подошли еще какие-то люди и началась драка. Надзиратели только посмотрят в глазок двери камеры и уходят - пусть, мол, подерутся. Через какое-то время в камеру ворвались надзиратели и драка остановилась. После драки ко мне подошли двое пожилых мужчин, как оказалось, это были бывшие члены партии, и стали расспрашивать: как я сюда попал и какая у меня статья. Мне пришлось все им рассказать, что обвиняют меня в подрыве и свержении советской власти по 58-й статье УК СССР. Они выслушали меня и говорят: Вот что парень, по этой статье меньше 15-ти лет не дают, а то и вышку, поэтому подтверждай все, что говорит тебе следователь. А также научили меня как вести себя на допросе. Вскоре меня вызвали на допрос и следователь спрашивает: “Что, будешь говорить?” “Да”, - ответил я. И когда на допросе дело дошло до хранения оружия и его количестве, следователь задает вопрос: “Ещё что было?” И тут ему говорю: “Самолёт - аэроплан”. Тут следователь вскакивает из-за стола и кричит на меня: “Какой еще на х... самолет!” Я ему отвечаю: “Гражданин начальник, когда я вам говорил правду, вы мне не верили, а сейчас говорю неправду - верите”. После допроса мне пришлось подписать протокол и еще какие-то бумаги и сразу отправили в суд. Судила тройка, состоящая из судьи, прокурора и начальника милиции. Суд был скоротечным, так как кроме меня были еще и другие обвиняемые по этой статье. Осудили меня на 15-лет лагерей без права переписки, выдали буханку хлеба, две пачки табаку (махорки) и отправили на этап. Везли нас долго в телячьих вагонах и привезли в порт Ванино, погрузили на пароход и отправили на Колыму, где в лагере особого назначения узнал, что будем здесь добывать золото. Работа на золотых приисках была тяжелая и изнурительная , нужно было выработать норму, чтобы получить пайку хлеба, кроме этого были издевательства со стороны лагерного начальства. Многие заключенные не выдерживали всех этих мук, наносили себе увечья, чтобы полежать в санчасти (“больничке”), а некоторые попросту накладывали на себя руки -  уходили из жизни. Особенно проявил свою жестокость и издевался начальник лагеря. Он не любил, а попросту ненавидел политических, а к уголовниками относился более мягко. Часто без всякой надобности, возвышаясь на крыльце барака, в любую погоду ставил заключенных на колени и те по несколько часов в таком положении могли стоять. Пришло время и этого начальника лагеря переводили на новое место службы и он попросил через своих подчиненных сшить ему новую форму и хромовые сапоги. Заключенные сшили ему хромовые сапоги, но в подошву положили несколько мелких самородков золота и зашили. Как только он уехал, было доложено в особый отдел и там по каналам связи было сообщено, чтобы его задержали. На станции Чита в вагон вошли «друзья народа», такие же как и он, сняли его с поезда, вспороли подошвы сапог и там обнаружили золотые самородки. За хищение социалистической собственности в особо крупных размерах его расстреляли свои же - сотрудники НКВД. Так заключенные отомстили своему извергу-садисту...”

 

Вернулся Иван Егорович Пухов в Носовую осенью 1953 года после смерти  Сталина, отсидев в лагерях ГУЛАГа без малого 15 лет. Мать его, находящаяся  после раскулачивания в ссылке в Кировской области, узнав, что её сын вернулся живым, от радости в ночь пошла пешком в другой населенный пункт за 30 километров сообщить своей дочери Екатерине  эту радостную весть.

Устроился он на работу ездовым на лошади в Промкомбинат, называемый в народе Химия, где занимались сбором живицы (подсочкой) с сосновых деревьев. После выступления Н. С. Хрущева на ХХ съезде КПСС, где был раскрыт культ личности И. В. Сталина и его преступлений, началась реабилитация невинно осужденных граждан. Дети его -  дочь Капитолина и сын Валерий, выросшие без него и ставшие взрослыми людьми, начали писать во все инстанции, что их отец невинно был оклеветан и осужден. В 1957 году стараниями своих детей их отец Пухов Иван Егорович был реабилитирован.

Мне много пришлось общаться и работать с этим удивительным человеком, который рассказывал о страшном времени и годах, проведенных в советских концентрационных лагерях. Ленин, Троцкий, Свердлов  создавали лагеря, а Сталин их  “демократизировал”, назвав их трудовыми, хотя смертность в них не уменьшилась. Во время так называемой индустриализации страны заключенные были основной бесплатной рабочей силой во всех отраслях экономики.

 

 

8.

 

По 58-й статье

 

Я до сих пор помню стихотворение, написанное одним из заключенных ГУЛАГа в виде письма и направленное в Москву на имя Сталина. Помню, хотя после того, как мне его рассказывали, прошло более 50 лет. Излагаю, что запомнил: 

“Товарищ Сталин, Вы большой ученый,

В языкознании Вы познали толк,

А я - простой советский заключенный,

И мой товарищ - серый брянский волк.

За что сижу - по совести, не знаю,

Но, прокуроры, видимо, правы,

И вот сижу я в Туруханском крае,

Где при царе сидели в ссылке Вы.

Вчера мы хоронили двух марксистов,

Не накрывали их полотном кумача,

Один из них был правым уклонистом,

Второй, как оказалось, не причем.         

Идет ли снег, или ветра над нами,

Мы здесь работаем с утра и до утра,

Вы здесь из искры раздували пламя,

Спасибо Вам, я греюсь у костра.

Для Вас в Москве открыт музей подарков,

Сам Исаковский пишет песни Вам,

А нам читает у костра Петрарку,

Фортовый парень Ося Мандельштам.

Когда же Вы в своей партийной кепке,

Выходите встречать большой парад,

Мы рубим лес, по-сталински ударно,

Что даже щепки выше дерева летят.

Живите тыщу лет, товарищ Сталин,

И пусть в тайге придется сгинуть мне,

Пусть будет больше чугуна и стали,

На душу населения в стране”.

 

Осужден по 58-й статье житель Носовой Ковалев Алексей Дмитриевич на 10 лет без права переписки только за слова, сказанные им: «Хороша Советская власть, но не обязательна».

Отбыв наказание за эти слова и вернувшись из мест заключения, он сказал по-другому: «Хороша Советская власть, но поздновато началась». Это был отличный мастеровой, профессиональный кузнец, ковал и изготовлял изделия любой сложности. Практически весь сельскохозяйственный инвентарь, вплоть до конных плугов, в Носовой и других деревнях был изготовлен им.

Сразу после окончания войны в 1945 году был осужден по 58-й статье без права переписки другой житель Носовой - Поваров Александр Зиновьевич - за песни и стихи, порочащие Советскую власть. Вот некоторые из них:

 

Когда Ленин умирал,

Сталину наказывал:

Русским хлеба не давай,

Мяса не показывай.

 

У него была написана большая “поэма”, всю не помню, вот выдержка из неё:

При царе Николашке

Ели мясо по ляшке,

При Ленине стали поменее,

При Сталине совсем перестали,

В колхозы загоняли

Да налогами облагали...

 

Отсидел в сталинских лагерях 7 лет, в 1953 году, после смерти Сталина, по амнистии был освобожден. Вернувшись в Носовую, он тайно продолжал писать. Вот что он написал во время хрущевской оттепели в 1962 году:   

О, Гагарин, ты могуч,

Ты летаешь выше туч,

Полетишь ты на орбиту,

Захвати с собой Никиту

И по просьбе всего люда

Сбрось его оттуда.

 

Многие жители Носовой, подвергшиеся репрессиям, вынуждены были скрываться от органов НКВД. Так, Уралов Николай Петрович, работая в колхозе шорником, не успел подготовить конскую сбрую для ведения весенних полевых работ, и за срыв посевной кампании был обвинен во вредительстве и, чтобы не попасть в лапы «друзей народа», наследников железного Феликса и костоломов Л. П. Берия, был вынужден скрываться у старообрядцев в д. Лопатино Уренского района. Только в 1941 году, когда началась война, он вернулся домой. И сразу же был отправлен на фронт. Вернувшись с войны в 1945 году в Носовую к своей семье, он больше не подвергался гонениям и репрессиям  вплоть до своей смерти в 1978 году. Похоронен на Носовском кладбище.

Жителей села мужского пола - носовских парней - до 1939 года в Красную Армию не призывали. Представители Советской власти считали их неблагонадежными и социально опасными элементами только за то, что их отцы принимали активное участие в Уренском восстании против богоборческой власти.

30 ноября 1939 года началась финская война и потребовалось “пушечное мясо”. И вот тогда-то были призваны первые носовчане: Веселов Павел Васильевич, Соловьев Дмитрий Степанович, Цветков Никита Никитович, Руфин Виктор Философьевич.

С этой войны в Носовую пришел полноценным человеком только один солдат из четырех призванных - Цветков Никита Никитович. На финской войне 1939  - 1940 годов погибли Веселов Павел Васильевич, Соловьев Дмитрий Степанович. Вернулся с войны раненым и обмороженным Руфин Виктор Философьевич.

 Жители Носовой обладали особым складом ума, были очень рассудительны, предвидели будущее. Вот что сказал Брыгин Иван Павлович перед началом Великой Отечественной войны в 1941 году : «Если девушка до 25 лет замуж не выйдет, то хорошего нет и не жди, вот скоро и советской власти 25 лет - хорошего нет и не жди». Как точно он подметил, но почему он власть сравнил с девушкой - остается загадкой. Я спросил бы его, но, к сожалению, он погиб на фронте.

В мае 1941 года, перед войной, моего деда Зернова Павла Михайловича вместе с бабушкой Матреной Дмитриевной за хорошую работу на строительстве металлургического завода в г. Магнитогорске, имевшим к этому времени преклонный возраст, отпустили. Отбыв на спецпоселении по решению властей 9 лет, он вернулся в Носовую и остановился у своего старшего сына Михаила. Не успел еще устроиться на новом месте, а в дом уже пришли председатель сельского Совета, милиционер и советские активисты. Он показал им бумагу, что отпущен по чистой, но они сказали: «Ничего, кулацкая морда, отдохнешь и снова пойдешь туда, где был». Дед после этих слов собрался и вместе с бабушкой уехал в Костромскую область: Макарьевский район, д. Васильково. Там устроился на работу в лесничество рабочим.

 

Началась Великая Отечественная война, деда моего по возрасту в армию не призвали и на фронт не отправили, так как он был участником 1-й Мировой войны, но на фронте сражались три его сына - Михаил, Алексей, Иван и племянник Фёдор, которого он воспитал. Дед мой трудился в тылу и активно приближал победу, строил для нужд фронта телеги, сани, гнул дуги, изготовлял сбрую для гужевого транспорта, так как лесничеству давали план поставки необходимой продукции.

 В 1944 году из Крыма в Макарьевский район привезли малолетних детей крымских татар без сопровождения родителей. Деду  пришлось строить бараки для этих ребятишек. Время было голодное, детей плохо кормили, и моя бабушка по мере возможности подкармливала этих несчастных детишек и говорила: «Не нашей веры, но все-таки люди». Дети крымских татар впоследствии выросли, ассимилировались и скорее всего стали русскими.

В 1953 году, после смерти Сталина, мой дед и бабушка вернулись в Носовую, построили небольшой домик, который стоит до сих пор (строить большой побоялись, что могут снова отобрать, так как власть непредсказуема). В колхоз дед не пошел работать, так как считал это за большой грех, а занялся “теневой экономикой”: катал валенки, клал печи, плотничал, столярничал, шил лукошки и кузова и многое другое - все то, что заказывали ему граждане. Завел пчел и имел до 15 ульев, а также ставил в лесу ловушки для диких пчел. В 1958 году умерла моя бабушка Матрена Дмитриевна (уроженка Скипидарова ). Родом  из деревни Быструха Краснобаковского района, была глубоко верующая православная христианка, соблюдавшая все посты, и даже по средам и пятницам каждой недели не употребляла пищу животного происхождения. После смерти бабушки к деду в Носовую из деревни Дерино переезжает солдатская вдова, его дочь Капитолина, вместе с сыном Борисом.

Дед не получал от государства никакой пенсии, никаких выплат и льгот, а всегда говорил нам, что “любая власть от Бога, но нынешняя власть советская не от Бога, а от сатаны, а в Кремле находится дьявол». Я, как внук, горжусь тем, что он даже в трудные годы своей жизни не изменил присяге как истинно русский солдат, Православной Вере, Царю помазаннику Божьему и Отечеству Российскому. В феврале 1974 года он тихо отошел к господу Богу в Вечную жизнь. Похоронены они с бабушкой вместе на Носовском кладбище. Вечная им память.

 

Позднякова Мара

 

В 1940 году на работу в Носовскую участковую больницу по направлению после окончания медицинского училища из Белоруссии приехала молодая девушка Позднякова Мара Григорьевна. Приступив к работе медицинской сестрой, она сразу же снискала глубокое уважение и авторитет среди жителей села.

В 1945 году она выходит замуж за инвалида Великой Отечественной войны Скворцова Алексея Кирилловича. Вместе они построят дом в Носовой и у них родятся двое детей: дочь Лидия и сын Степан.

В 1953 году Мара Григорьевна скоропостижно умирает. Похоронена она на Носовском кладбище.

Дочь Мары Григорьевны пошла по стопам матери и работала медицинской сестрой в Краснобаковской районной больнице. Сын Степан жил на ст. Шеманиха и работал лесничим Шеманихинского лесничества, но в декабре 1983 года по вине проводницы поезда Киров-Горький был снят с поезда и на перегоне Быструха - Шеманиха  сбит встречным поездом. Похоронен он на кладбище пос. Шеманиха. Вечная память ему.

22 июня 1941 года Германия без объявления войны напала на Советский Союз, началась массовая мобилизация мужского населения. Это была самая большая мобилизация из всех проводимых в России за всю её историю. По мобилизации на войну были призваны самые здоровые мужчины с 1893 года по 1923 годы рождения включительно.

Родители мои, Зернов И. П. и мать Зернова Л. К., до начала войны жили в д. Кириллово на лесоучастке, где отец работал в леспромхозе трактористом. Впоследствии мать говорила, что разговоры о войне среди народа шли еще задолго до её объявления.

19 июня 1941 года отца моего вместе с трактором отправили на станцию Ветлужская, где трактор был погружен на железнодорожную платформу, а в Шахунье в это время формировался воинский эшелон для отправки с техникой и людьми на запад страны. 20 июня все платформы, которые были составлены на Ветлужской, были подсоединены к основному эшелону и отправлены в сторону г. Горького, а затем Москвы...

 

9.

 

 

Исторический фон: первые послевоенные годы

 

Четвёртая пятилетка (1946 - 1950) - четвёртый пятилетний план восстановления и развития народного хозяйства СССР после окончания Великой Отечественной войны. Основная хозяйственно-политическая задача пятилетки была сформулирована И. В. Сталиным 9 февраля 1946 года: «восстановить пострадавшие районы страны, восстановить довоенный уровень промышленности и сельского хозяйства и затем превзойти этот уровень в более или менее значительных размерах».

В 1946 году с конвейера Горьковского автозавода вышла легковая машина ГАЗ-М-20 «Победа» и грузовой автомобиль ГАЗ-51...

 

На войне

 

Вот что ещё рассказывал С. В. Кукушкин, передавая воспоминания своего отца об участии в войне: “В Смоленской области небольшая группа лыжников 20 января 1942 года, ночью, в маскхалатах и с полным вооружением перешла линию фронта для совершения рейда по тылам немцев. Точного задания отец не знал, был приказ не вступать в бой с тяжелой техникой и воинскими соединениями. Было холодно, мела поземка, снег более метра глубиной, но на лыжах шли, как по полу. Передвигались скрытно, лесом и оврагами, на третий день вышли к небольшой деревне. Из нескольких труб над крышами вились струйки белого дыма. Было очень тихое утро. Вдруг из-за небольшого бугра в низине, метрах в ста от нас, выехали немцы на подводах с лошадьми. Кто-то из молодых крикнул: «Немцы!» Увидели друг друга, и произошло небольшое замешательство с обеих сторон, которого хватило, чтобы отец, передёрнув затвор пулемёта, быстро упал на снег и открыл огонь. Когда были расстреляны три пулемётных диска, стало тихо, только раненая лошадь вставала и падала.

Группа подошла к обозу, где лежали убитыми 23 фашиста и двое раненых. С ранеными на немецком языке о чем-то говорил старший группы. Затем, подойдя к моему отцу, сказал: “Молодец, Виктор!” Отец был человеком жестким и решительным по жизни, он не считал храбрость в бою чем-то особенным. За этот скоротечный бой отца наградили Орденом Славы 3-й степени. Группа вернулась к своим через неделю,  потеряв треть людей.

Фронтовой случай. При освобождении от немцев небольшого населённого пункта в Смоленской области шел бой. Нужно было в одном из домов уничтожить немецкий пулемёт, который не давал подняться в атаку бойцам. Выслали двоих бойцов-друзей обойти в обход этот пулемёт. Перебегая деревенскую улицу, лучший друг моего отца (его тоже звали Виктор) задевает ногой растяжку противопехотной немецкой выпрыгивающей мины - «шпрингмины», называемой еще “лягушкой”. Миной другу оторвало голову, а отец роняет свой пулемёт на снег и с залитым кровью лицом садится на землю. Ему осколками мины ранило оба глаза, шею, грудь и руки. Передав свой пулемёт второму номеру, он стал отходить к лесу для перевязки. Затем он попал в Москву на операцию, где ему удалили правый глаз (левый оказался не задет), достали часть осколков из тела, а остальные остались. Немного подлечившись, снова пошел на фронт, но уже во второй эшелон, с автоматом ППШ. Освобождал мой отец Кавказ, Украину, Венгрию (Будапешт), Австрию. Где и встретил день победы. Вернулся отец в родное село Носовая в 1946 году. На станции Шеманиха спрыгнул с поезда, шел домой уставший, израненный, самое главное - живой! Шел домой простой русский солдат-победитель...”

Всё это записано со слов его сына - Кукушкина Сергея Викторовича.

 

Вернувшиеся с войны солдаты увидели забитые нуждой семьи, родных и близких, измученных от непосильного труда жен, матерей, подростков и голодных детей.

Снова им пришлось окунуться, как и до войны, в советское социалистическое рабство и работать в колхозе бесплатно за трудодни, а в организациях за мизерные гроши. В Носовой, как и во всей стране, народ жил бедно, а на колхозы власти налагали непосильные планы по хлебозаготовкам, обрекая тем самым колхозников на голодную смерть. Особенно голодными годами после войны были 1946-1947-й, а можно сказать, вплоть до 1954 года, когда почти сразу после смерти Сталина с колхозников сняли налоги (оброк) в виде натуральных продуктов.

Видя такой беспредел и открытый грабеж со стороны государства, колхозники стали искать всякие способы, чтобы как можно меньше отдавать честно заработанный хлеб. Так, колхозники колхоза «18-й партийный съезд» починка Перечапино, который находился рядом с Носовой, сжали рожь, а снопы поставили в овин для сушки и дальнейшего созревания, потом измолотили и раздали весь хлеб по колхозникам, а овин сожгли. Вскоре приехал представитель по хлебозаготовкам из райцентра Красные Баки и привез план-задание для сдачи хлеба государству, но ему ответили, что хлеба нет, так как сгорел овин в котором находился урожай зерна. Затем приехали следователи из прокуратуры и милиции и возбудили уголовное дело против председателя колхоза Шутова Василия Евдокимовича и бухгалтера Вершинина Михаила Васильевича, предъявив им статьи УК РСФСР - “вредительство и умышленное уничтожение колхозного имущества”, а также “махинации с лыко-мочальными изделиями (рогожкой)”. Председатель колхоза В. Е. Шутов и бухгалтер М. В. Вершинин были участниками войны (как я писал выше, Шутов имел два ордена Славы, а Вершинин был еще и инвалид войны). На какой срок они были осуждены, мне неизвестно, но думаю, что не менее чем на 5 лет, а то и выше - возможно, до 10 лет.

После всех этих событий в 1947 году Перечапинский колхоз перестал существовать и его присоединили к Носовскому колхозу. Судьбы В. Е. Шутова и М. В. Вершинина сложились по-разному. Вернувшись после освобождения из мест заключения, они продолжили работать в колхозе. В конце 50-х годов Шутов В. Е. с семьей переезжает из починка Перечапино в Носовую, где построит новый дом и будет работать помощником киномеханика в Носовском клубе, а когда эта специальность станет ненужной, продолжит работать в колхозе «Россия» рядовым колхозником, а Вершинин М. В. будет работать ездовым на лошади в этом же колхозе.

В 1945 году с фронта инвалидом войны вернулся мой дядя А. П. Зернов, который сразу же начал хлопотать о возвращении второй половины дома, в которой размещалась библиотека. Несколько раз он ездил на прием к председателю Краснобаковского райисполкома тов. Мамонову Николаю Ивановичу. И все его хлопоты и старания оказались положительными: вторую половину дедушкиного дома вернули, а библиотеку перевезли в раскулаченный двухэтажный дом Вязова Е. Д., где в одной половине на втором этаже в это время находился Носовской сельский Совет, а во второй половине второго этажа разместили библиотеку (на первом этаже находился магазин сельпо).

Время было тяжелое и голодное, и дядя решил отблагодарить председателя райисполкома Н. И. Мамонова. Он впоследствии рассказывал: «Я привез ему мяса за все хорошее, что он для меня сделал, но он категорически отказался, хотя у него, как я узнал, была большая семья, которая жила впроголодь. Я был, конечно, удивлен этому поступку».

Лично я не люблю коммунистов, но поступок Мамонова Н. И. остается для меня высшим эталоном чести и порядочности не только как коммуниста, но и человека.

 

Осенью 1945 года с войны вернулся мой отец И. П. Зернов, который сразу устроился на работу во вновь образованный лесной участок на п. Жаренский, куда к этому времени - на территорию Носовского сельского Совета - стали поступать сотни репатриантов (это в основном бывшие военно-пленные), которые прошли советские фильтрационные лагеря и направлялись на поселение и для работы, в основном для работы по заготовке леса. Количество прибывших репатриантов мне неизвестно, но думаю, их было не менее 4-х тысяч человек. Расквартировали их в основном в поселке Шеманиха, в деревнях Быструха, Заводь, Дерино, в Носовой, в селе Кириллово. Но основная масса репатриантов находилась в п. Жаренский, который быстрыми темпами начали строить. Здесь открылись курсы шоферов, которые окончил мой отец . Получив водительское удостоверение, он начал работать водителем лесовозной машины - на американском “студебеккере”.

Многие молодые женщины, а это в основном солдатские вдовы, оставшиеся одни, мужья которых погибли на войне, стали выходить замуж за прибывших репатриантов. Кто-то из них - официально, а кто-то и неофициально. Лично я не осуждаю этих женщин: каждая из них осталась молодая, в расцвете лет, и им нужна была пусть даже не любовь, но мужская забота и внимание. Как тяжело было им решиться на это, но всё-таки молодость и присущий им материнский инстинкт рожать детей были выше всех осуждений, и этим они исправляли демографическую ситуацию в стране после окончания войны. Я не могу рассказать о каждой из них, но все-таки остановлюсь на одной из солдатских вдов, так как в детстве мне пришлось дружить с её сыном Виктором, рожденным после войны в1946 году от репатрианта.

Оставшись молодой солдатской вдовой Привалова (Грязина) Аграфена (в деревне её почему-то звали Грушей), со своей малолетней дочерью Марией решила попытать своё счастье и жить с прибывшим в Носовую репатриантом. Но прежде чем решиться на такой шаг, она решила сходить к своей свекрови , чтобы получить разрешение. Меня, совершенно постороннего человека, поражает тот факт, что она пошла не к своей матери, которая в это время была жива, а пошла к свекрови. Придя к свекрови, она рассказала ей, что молодой мужчина предлагает ей жить вместе одной семьей и просит она разрешения на совместную жизнь. Внимательно выслушав её, свекровь сказала: «Выходи, Груша, если нашелся такой мужик. Ты еще молодая, и одной жить плохо, а сын мой Ванюшка, твой муж, пропал на войне и никогда не вернется, чует моё сердце». Перекрестив свою сноху, сказала: «Благословляю тебя». Впоследствии Привалова Аграфена (Груша) родила двоих детей - Виктора, 1946 года рождения, и дочь  Екатерину, 1948 года рождения, которые носили фамилию Приваловы. Как я писал выше, мы с Виктором дружили и часто ходили к Приваловой бабушке, которая признавала его как внука. Она была очень верующей, постоянно молилась перед иконами на тябле, где всегда горела лампадка. Приходя к ней, паренек всегда просил денег, чтобы сходить в кино. Однажды, придя к ней домой вместе со мной, он попросил денег:

- Баба, дай денег на кино!

А она ему отвечает:

- Вот когда перестанешь носить собачий язык (так она называла пионерский галстук), тогда дам.

- Да в школе заставляют носить.

- А ты не носи его! - говорит она.

В 1967 году жизнь Виктора Привалова  трагически оборвалась. Я в это время служил в Советской Армии.

 

 

Лесоучастки

 

Сразу же после войны вокруг Носовой бурными темпами стали строиться лесные поселки, где работали и жители Носовой. Но в основном на поселках жили и работали репатрианты. К концу 40-х годов в красивейшем месте, в сосновом бору, вокруг озера, вырос поселок Жаренский, где к этому времени были построены контора лесоучастка, клуб, магазин, почта, пекарня, столовая, медицинский пункт, четырехклассная начальная школа, а затем и семилетняя (до 1956 года). После строительства автомобильной дороги Горький - Шахунья осталась только начальная школа, учеников 5-7 классов стали возить в Носовскую школу. Гордостью Жаренского лесоучастка была техническая база по ремонту автомобилей, двигателей, прицепов, тракторов и другой техники, база являлась лучшей в Краснобаковском районе.

С развитием лесоучастка поселка Жаренский строились и нижние склады на реке Усте, это посёлки Сплавной и Спускной, куда привозили заготовленный лес, связывали его в клетки, в плоты, а в весенний разлив сплавляли по рекам Уста и Ветлуга, а далее по Волге до Сталинграда (Волгограда). В поселке Сплавной для жителей и рабочих был открыт магазин, а в поселке Спускной имелась лесопилка (пилорама) для своих нужд.

Для восстановления разрушенного войной народного хозяйства и городов требовалось много строительных материалов, где лес занимал особое место. Так в Носовой сразу после войны появились новые организации, это «Тула» и «Сталинградская», а также воинская часть, которые занимались в основном лесозаготовительными работами. Организация «Сталинградская» располагалась на Харитоновом кордоне, недалеко от Носовой, а организация «Тула» - в Носовой, за рекой Боровкой, рядом с домом Шапкиных. Воинская часть находилась в 54-м квартале Носовского лесничества, где были построены бараки, казармы и другие постройки, необходимые для нормального функционирования воинской части. К середине 50-х годов обе эти организации и воинская часть свои задачи выполнили и были ликвидированы, а воинская часть, по всей вероятности, была расформирована или переведена в другое место. После ликвидации организации «Тула» все постройки, кузницу, склад ГСМ и другие сооружения занял Носовской колхоз. 

В 1947 году Носовской колхоз приобрел первый автомобиль ГАЗ-АА (полуторку), и председатель колхоза Н. А. Шабанов пригласил на работу шофером моего отца - Зернова И. П., который работал шофером на Жаренском лесоучастке. До сих пор не могу понять, почему согласился отец стать колхозником и на долгие годы обрекал себя и свою семью быть крепостными советского колхозного крепостного права. Думаю, что он согласился только из-за того, что нужно было каждый день пешком за 8 километров ходить на работу. Как только отец стал колхозником и начал работать шофером, то вся семья автоматически становилась колхозниками, и нам полагалось иметь землю (усад) для посадки картофеля и огород для выращивания овощей в размере 0,25 га (двадцать пять соток). Такая площадь земельных участков была установлена общим собранием колхозников и держалась вплоть до ликвидации колхоза в начале 90-х годов ХХ-го века.

Отцу на общем собрании колхоза установили оклад 30 трудодней в месяц, а председателю колхоза 45 трудодней в месяц, а всем остальным членам колхоза была установлена норма выработать 270 трудодней в год. На каждый заработанный трудодень выдавалось по 200 граммов зерна (хлеба), так мой отец за месяц зарабатывал 6 (шесть) килограммов хлеба, и этим пайком он должен был кормить свою семью. И так было во всех колхозных семьях.

Кроме того, что работали бесплатно, так ещё каждую колхозную семью обложили налогами в виде натуральных продуктов. За всем этим зорко следили налоговые агенты и вместе с работниками сельского Совета ежегодно проводили перепись скота в каждом колхозном дворе. Так, мои родители были обязаны каждый год сдать государству обязательный налог - это 2,5 пуда (40 кг) мяса, 0,5 пуда (8 кг) сливочного масла, шерсть, яйца , картофель и овощи в объемах, установленных государством. И так для каждого колхозника. Такие налоги обрекали семьи на полуголодное существование.

В Кремле придумали еще одну авантюру: выпустили облигации внутреннего государственного займа, которые насильственным путем навязывали гражданам. В эти жернова попали на этот раз не только колхозники, но и рабочие государства диктатуры пролетариата, и у них из мизерной зарплаты стали вычитать деньги и выдавать облигации на ту сумму, которую удержали из зарплаты. У колхозников денег не было, и они были вынуждены через систему потребительской кооперации (Сельпо) в заготовительные конторы за мизерные деньги сдавать свою продукцию, выращенную на своих огородах, чтобы купить насильственно навязанные им государством облигации. К середине 60-х годов ХХ-го века у населения скопилось большое количество облигаций, которые стали макулатурой. Ненужными облигациями впоследствии играли дети, принимая их во время игры за деньги.

Сегодня есть еще люди, у которых ностальгия по советскому прошлому и железной руке Сталина, которые говорят: «Вот при Сталине после войны каждый год снижались цены на продукты», но никто из них не знает и не вдается в подробности, что 2/3 населения страны работали бесплатно - это колхозники, заключенные ГУЛАГа, солдаты строительных батальонов и других воинских частей.

Если при Сталине страна и «вставала с колен», то во многом за счет недоплаты зарплат, недопроизводства товаров народного потребления и, как следствие, дефицита, карточек и искусственного создания голода. Именно потому, что люди жили очень бедно и работали за гроши, а основная часть населения, о которой я говорил выше, работала бесплатно.

С 1946 года впервые был поставлен председателем Носовского сельского Совета коренной житель Носовой  (до войны своих не было) Комиссаров Никонор Николаевич, только что вернувшийся с фронта. В разные годы председателями Носовского сельского Совета вплоть до преобразования в 2009 году работали Комиссаров Никонор Николаевич, Карагин Михаил Иванович, Скурихин Николай Алексеевич, Загулин Яков Павлович, Яранцев Сергей Федорович, Карагина (Таланова) Роза Демьяновна, Панков Александр Павлович. Все они являлись членами КПСС.

В 2009 году Носовской сельский Совет упразднили, село Носовая “присоединили” к деревне Чащихе -  сельсовет влился в Чащихинский сельсовет.

Вскоре после окончания войны для восстановления сельского хозяйства власти обратились с призывом к рабочим и служащим поработать на селе. Направленных на село называли «двадцатипятитысячниками», сразу по приезду в деревню их ставили председателями колхозов. И в Носовую прислали одного из 25-тысячников, фамилию я его, к сожалению, забыл. Приехав в Носовую и увидев своими глазами разруху, где надо трудиться не покладая рук с раннего утра до позднего вечера, да еще и за трудодни, он призадумался. В результате, не проработав в колхозе и года, убежал. Тогда районные руководители, в лице первого секретаря райкома партии и председателя райисполкома, решили поставить председателем Носовского колхоза местного жителя, но обязательно члена партии. И в выборе они остановились на фронтовике, коммунисте Шабанове Николае Алексеевиче. Так с 1947 года и, думаю, до середины 50-х годов председателем колхоза работал Н. А. Шабанов. Под его руководством колхоз стал подниматься и выходить из тяжелого положения. Он, как местный житель, полностью отдавал все свои силы для развития Носовой.

В 1951 году отец получил новую автомашину, которые только что начали выпускать на Горьковском автозаводе - ГАЗ-51 с деревянной кабиной (дверки были сделаны из фанеры). Колхоз нашел денег, чтобы купить новый автомобиль, а также приобрел еще один газогенераторный автомобиль марки ЗИС-5 с деревянной кабиной, работающий на березовых чурках, которые возили в кузове. Так в колхозе стало два автомобиля. Впоследствии в мастерской поселка Жаренский двигатель данного автомобиля переоборудовали под бензин. Работал на автомобиле ЗИС-5 Брызгалов Вениамин Алексеевич.

В начале 50-х годов животноводческие фермы, которые располагались на территории нынешнего гаража и кафе «Монтерей» и близлежащей территории, были перевезены и вновь поставлены на окраину Носовой, за реку Боровка, где и находятся на сегодняшний день. Был оставлен только один конный двор с навесами для хранения сельскохозяйственного инвентаря, молотилка и трактор «Универсал» с шипами на задних железных колесах, который в народе называли «козёл». Трактор «Универсал» через шкив и широкую ременную передачу приводил в движение молотилку, в которую колхозники подавали снопы с колосьями для обмолота и получения зерна. Работал на этом тракторе, который постоянно ломался, и обслуживал молотилку Привалов Михаил.

В конце 40-х годов домой в Носовую вернулся мой дядя Зернов М. П., который после немецкого плена прошел еще и советские фильтрационные и концентрационные лагеря, где в ведомствах Л. П. Берия и СМЕРША познал все издевательства, унижения и даже пытки. Следственными органами было выяснено, что по вине командиров он попал в плен, и сотрудничество с немецкими властями в плену не было доказано. В его действиях не было состава преступления, измены Родине и присяге. Он был оправдан ещё при жизни Сталина, а это для военнопленных было крайне редко.

Надо отдать должное председателю колхоза Шабанову Н. А. в том, что, имея только начальное образование и как местный житель познавший всю тяжесть крестьянского труда, он старался вывести колхоз на новые современные условия. При нем началась строиться материально-техническая база колхоза.

 

После окончания второй Мировой войны кремлевские обыватели втайне от народа готовили новую авантюру, а можно сказать, провокацию, - денежную реформу. Так, накануне нового 1947 года были закрыты все кредитные учреждения, банки, сберегательные кассы, торговые базы, магазины, которые находились под строгим контролем государственного аппарата, прокуратуры и милиции, были опечатаны.

Суть денежной реформы заключалась в следующем: денежные средства, хранящиеся в банках, сберегательных кассах, при сумме  до 3000 рублей оставались при таком же номинале, а свыше 3000 рублей - пропадали. Основная же масса денег, находившаяся на руках у граждан и в обращении, пропадала, попросту становилась макулатурой. От денежной реформы 1947 года большинство населения страны, а это в основном крестьяне, колхозники, не пострадали, так как денег у них не было.

 

 

10.

 

Электростанция

 

В 1952-1953 годах в Носовой была построена тепловая электростанция: в здании была установлена машина, похожая на паровоз. От этой машины (локомотива) через широкую ременную передачу , через шкивы приводился в движение большой генератор, вырабатывавший электрический ток.

Началась электрификация Носовой в массовом порядке. В дома членов колхоза электричество проводили бесплатно, а другим жителям - за очень небольшую плату. Параллельно с электрификацией села электричество проводили и на животноводческие фермы. Рядом с ТЭЦ была построена колхозная пилорама для своих нужд, которая просуществовала до конца ликвидации колхоза.

Электричество в дома жителей подавалось только в осенне-зимний период, в определенные часы: утром с 6 часов до 8 часов, вечером - с 17 часов до 23 часов.

Для колхоза, а в основном для жителей Носовой, это был большой технический прогресс. С постройкой электростанции требовалось большое количество топлива, а это в основном дрова. Поэтому на общем собрании колхоза решили дополнительно обязать каждый колхозный двор заготовить по 10 кубометров дров. Дрова заготовляли и пилили ручными поперечными пилами, в основном плахами. Вдоль каждой плахи должна быть “лычка”, необходимая для быстрой просушки. Дрова складывались в клетки, а затем сдавались бригадиру. Дрова заготовляли в колхозных лесах, которые назывались в народе «земфондом», и зимой на лошадях доставлялись к месту их назначения, в основном на ТЭЦ, фермы и для отопления зданий.

 На электростанции, которую в Носовой называли ТЭЦ, работали Шапкин Александр Александрович, Комиссаров Никонор Николаевич, вплоть до её закрытия в 1965 году.

 

5 марта 1953 года умер И. В. Сталин. По всей стране проходят траурные митинги. В Носовой такой траурный митинг проходил возле сельского Совета, куда привела меня моя мать. Я запомнил только некоторые моменты этого митинга. Народу было много, на улицах лежал еще снег. На подоконник открытого окна второго этажа сельского Совета поставили радиоприемник «Родина», который работал на сухих батареях. Когда из радиоприемника началась передача из Москвы, какая-то женщина заревела и говорит: «Как жить-то будем», а мать ей отвечает: «Как жили, так и будем жить, может, лучше будет». Своего отца я на митинге не видел, по всей вероятности он работал. После окончания митинга мы с матерью вернулись домой. Мать, не раздеваясь, подошла к тяблу, на котором стояли иконы, и, обнеся себя Крестным Знамением, произнесла: «Слава тебе Господи, околел Антихрист». Я своим детским умом не знал, что означает слово «антихрист», но слово «околел» мне было понятно. Только став взрослым человеком, я узнал значение этого слова. До сих пор не могу понять, почему мать пошла на этот митинг, взяв ещё и меня с собой, ведь она всегда, на протяжении всей своей жизни недоброжелательно относилась к советской власти, а коммунистов она называла «партейный». Думаю, что всех жителей Носовой в обязательном порядке местные органы власти заставили прийти на этот митинг, так как все прожитые годы при советской власти они жили в постоянном страхе и лжи.

Сталин, встав во главе государства, продолжил начатую его предшественником Лениным политику по уничтожению собственного народа, в основном русского. В 1935-1937 годы, а можно сказать, и до конца его смерти в 1953 году, велись массовые репрессии по государственной линии. Сталин ввёл понятие «враг народа». Этот термин сразу освобождал от необходимости всяких доказательств идейной неправоты человека или людей, с которыми ты ведешь полемику. Основным и, по сути дела, единственным доказательством вины, вопреки всем нормам современной юридической науки, принималось «признание» самого обвиняемого. Он не жалел даже своих товарищей по «партобанде». Так, из 139 членов и кандидатов в члены Центрального комитета партии, избранных на ХVII съезде партии, были арестованы и расстреляны 98 человек, то есть 70%. Из 1966 делегатов съезда с решающим и совещательным голосом было арестовано по обвинению в контрреволюционных преступлениях значительно больше половины - 1108 человек.

Основная вина лежит на нем по началу войны и трагедии лета 1941 года, когда фашистские войска уже вторглись на советскую землю, а из Москвы последовал приказ  на выстрелы не отвечать. Почему? Да потому, что Сталин, вопреки очевидным фактам, считал, что это еще не война, а провокация отдельных недисциплинированных частей немецкой армии, и что если мы ответим немцам, то это послужит поводом для начала войны.

Являясь Верховным Главнокомандующим, он никогда не был на фронте, в действующей армии. Сталин операции планировал по глобусу, был очень далек от понимания той реальной обстановки, которая складывалась на фронтах. Сталин  вмешивался в ход операций и отдавал приказы, которые нередко не учитывали реальной обстановки на данном участке фронта и которые не могли не вести к колоссальным потерям человеческих жизней.

После ХVII  съезда в 1934 году Сталин полагал, что он может теперь сам вершить все дела, а остальные нужны ему как статисты, всех других он держал в таком положении, что они должны были только слушать и восхвалять его - это уже был культ личности. Под подозрение у него попадали все, он был человеком очень мнительным, с болезненной подозрительностью. Он мог посмотреть на человека и сказать: «Что-то у вас сегодня глаза бегают». Везде и всюду он видел «врагов», «двурушников», «шпионов».

Сталин был «лучшим другом колхозников»: он страну и сельское хозяйство изучал только по кинофильмам. В начале 1953 года Сталин внес предложение повысить налог на колхозы и колхозников еще на 40 млрд. рублей, так как, по его мнению, крестьяне живут богато. Но в 1952 году, например, колхозы и колхозники получили за всю сданную и проданную ими государству продукцию всего лишь 26 млрд. 280 млн. рублей (все данные выписаны из доклада Н. С. Хрущева в феврале 1956 года на ХХ съезде КПСС).

На ХХ-м съезде КПСС Н. С. Хрущев разрушил мертвого Сталина, но не разрушил системы, потому что сам был продуктом этой системы, в этом была его ошибка.

После себя кремлевский генералиссимус оставил пустые амбары, забитых нуждой и бесправием крестьян с нарицательным именем  “колхозники”, послушную интеллигенцию и советское крепостное право, которого не знала ни одна человеческая  цивилизация, где работали бесплатно за трудодни, в народе называемые «палочки», непосильные налоги и еще атомную бомбу, разорившую страну до нитки. И не хочется думать, скажем, о том, что потери СССР, считая неродившихся детей, к концу сталинской эпохи достигли 100 млн. человек. То есть без войны, голода и репрессий население страны должно было составить 300 млн. человек, а составило только около 200 млн. человек.

Ресурсы страны исчерпаны, производительность труда очень низкая, и ехать дальше на рабском труде заключенных и колхозников невозможно. Выражаясь современным языком, стране была необходима модернизация экономики, промышленности, сельского хозяйства и техники. А модернизация эта невозможна без некоторых политических и экономических реформ.

 

1 сентября 1953 года я пошёл в первый класс Носовской семилетней школы, и первым моим учителем был Чистяков Анатолий Григорьевич. Вместе со мной в 1-й класс пошли мои друзья детства - Уралов Дмитрий, Белов Владимир, но через месяц они школу бросили и пошли учиться в следующем 1954 году. Директором Носовской семилетней школы в это время работала Белова Тамара Алексеевна.

С 1950 года и до начала 70-х годов в Носовой началось массовое индивидуальное жилищное строительство. Была построена практически новая Носовая, особенно за речкой Боровкой. В настоящее время эта часть села называется улицей Заречной. Параллельно со строительством жилья строились и другие объекты.  Были построены, в частности, клуб, пекарня, столовая, сельмаг, двухэтажный дом для школы, в котором размещались квартира, мастерские и школьная библиотека.

Лесных организаций в Носовой в 50-х годах было много, и у каждой организации был свой магазин, которые размещались в частных домах. В разные годы магазины находились в домах Копровых, Крестиковых, Щербаковых, Беляевых, Скурихиных, а также в отобранных домах раскулаченных крестьян: Запьянского И. Т., Скворцова Д. Д., Вязова Е. П.

В подвалах частных домов у Ковшаревых и Барышевых находились пивные, которые в народе называли «чепки», где продавались водка, пиво, разливное вино и на закуску в основном рыбные продукты: селедка, килька и т.д.

Вскоре после смерти Сталина И. В., в 1954 году, Постановлением правительства СССР, возглавляемого Г. М. Маленковым, с колхозников сняли налоги. Это была большая радость для крестьян. Но труд еще оставался бесплатным. Моя мать всегда говорила, что Маленкову нужно поставить золотой памятник, но я думаю, что без согласования с Н. С. Хрущевым этого постановления бы не было.

С 1954 года техника МТС (машинно-тракторные станции), а это в основном трактора, стала передаваться колхозам. В Носовском колхозе появился свой машинно-тракторный парк с современными по тем временам тракторами ДТ-54. Появились и молодые механизаторы: Соловьев Иван Федорович, Овсов Иван Иванович, Кулемин Виктор Ефимович, Удалов Иван Алексеевич, Сидоров Дмитрий Григорьевич, бригадир тракторной бригады, впоследствии механик колхоза «Россия» Бесчастнов Василий Алексеевич, Громов Григорий Иванович, Мелузов Анатолий Иванович, Рубчиков Александр Федорович, Маширов Виталий Васильевич, Кулемин Павел Васильевич, Дубов Виктор Федорович, Мелузов Дмитрий Иванович, Загулин Виктор Яковлевич, Смирнов Николай Никонорович.

Тракторов всем не хватало, поэтому приходилось работать экипажами по два-три человека в две смены. К концу 50-х - началу 60-х годов тракторный парк пополнялся, приходили новые механизаторские кадры после окончания, в основном, Уренского училища механизации. В числе таковых были Удалов Николай Алексеевич, Терехин Николай Васильевич. 

 

 

11.

 

Пятидесятые

 

Жизнь продолжалась. Носовая, как и вся страна, медленными темпами восстанавливалась после сталинской тирании, но с оставшейся  коммунистической идеологией. Впервые страна от сталинских бараков стала переходить к отдельным благоустроенным квартирам. Строительство жилых домов, в основном пятиэтажек, впоследствии называемых в народе «хрущевками», велось практически в каждом городе.

В середине 50-х годов председателем Носовского колхоза назначают М. И. Карагина, до этого работавшего председателем сельского Совета, а председателем Носовского сельского Совета - Н. А. Скурихина. Бывшего председателя Н. А. Шабанова переводят в промартель «Химия», ставят начальником. Организация занимается в основном сбором живицы (подсочкой). Бухгалтером в этой организации работает Пухов Валерий Иванович. Промартель «Химия» имела свой смолоперегонный завод, расположенный на трассе Горький - Шахунья между Шилихой и Жаренским (до революции принадлежащий Масленниковым). При заводе был барак для рабочих, жилой дом, склады, бондарный цех для изготовления деревянных бочек, где бондарем работал Мелузов Иван Егорович. На сборе живицы, а это была сезонная работа, в основном трудились женщины из Носовой и других районов области. Двумя участками руководили мастера Ковалев  Ф. А. и Сотцкий В., в распоряжении которых находились две автомашины, на которых работали шоферами Абрамов Григорий Иванович (из числа репатриантов) и Веселов Григорий Васильевич (коренной житель Носовой).

В колхозе стали использовать технические средства для облегчения труда животноводов. Так,  силами колхоза был вычищен пруд на мельнице, укреплена дамба, забетонирован шлюз, установлены затворы с подъемниками и с помощью шефов рабочих завода «Красное Сормово» были построены насосная станция и водопровод на ферму. За состоянием этих гидротехнических сооружений, в том числе и водопровода, смотрел, обслуживая насосную станцию, мой дядя М. П. Зернов.

В Носовой до начала 60-х годов ХХ века имелись четыре телефонные точки, которые располагались в сельском Совете, колхозной конторе, лесничестве и на почте. Телефонные аппараты представляли собой огромные ящики, которые висели на стене. В верхней части располагались два колокольчика, сбоку висела огромная телефонная трубка, у аппарата была ручка для заводки звонка.

В 1954 году была построена и пущена в эксплуатацию на реке Усте Кирилловская ГЭС, которая должна была давать электроэнергию и в Носовую, но по каким-то неизвестным причинам этого не произошло. Носовские жители принимали активное участие в строительстве Кирилловской ГЭС, ими было собрано большое количество камней на колхозных полях. Собранные камни лежали в больших кучах, которые потом увезли в Кириллово на строительство плотины.

В 1956 году за счет средств государства в Носовой провели радио, а это было для села большим культурным достижением. Радио проводили в каждый дом всем желающим: семьям колхозников, рабочих и служащих, а также в другие здания (клуб, конторы, почта, сельсовет, библиотека, школа, аптека, больница, сторожки, фермы) и т.д. Работали на радиоузле жители Носовой Мелузов Александр Николаевич, Лунин Фёдор Савельевич (из числа репатриантов).

 

 В 1955-1957 годах началось строительство автодороги Горький - Шахунья. Центром этого строительства между Красными Баками и Уренем стала Носовая. Это была поистине всенародная стройка. Каждому промышленному предприятию г. Горького были отведены участки для строительства. Так, участок дороги от Носовой до Красных Баков строил Горьковский автомобильный завод, а от Носовой до Уреня - завод «Красное Сормово». Это были самые сложные участки строительства, где трасса шла через леса и болота, а также нужно было построить два моста через Усту. Поэтому они и были отданы таким промышленным гигантам г. Горького, а Носовая как раз оказалась посередине строительства автодороги Красные Баки - Урень.

На месте нынешнего гаража колхоза «Россия» была построена промышленная база Горьковского автозавода, где разместились стоянка для автомобилей и другой техники, столовая, поставлены палатки, летний клуб с танцплощадкой, навесы, склады. Вся база освещалась автономно своей небольшой электростанцией.

На месте нынешней заправки, сзади которой находился зерноток, ближе к “подгузковской” дороге, была построена база завода «Красное Сормово». Фактически было построено все то же самое, кроме столовой, летнего клуба и танцплощадки, тоже со своей небольшой электростанцией.

Прежде чем начать такую колоссальную работу по строительству дороги, были проведены геодезические изыскания, прорублена просека, убран лес, проведены подрывные работы (подрывали пни) и т.д.

Летом 1956-1957 годов в Носовую приехало столько рабочих на строительство дороги, что палаток всем не хватило, многих стали размещать по домам жителей Носовой. Дорогу строили в основном вручную, кроме подвозки песка и камня, отсыпки дамбы, где работали бульдозеры . На строительстве работало много молодежи с заводов г. Горького, принимали активное участие в строительстве и многие носовяне, так как за выполненную работу платили деньгами. Работали по 2-3 человека, которым устанавливали норму выработки по укладке бутового камня в так называемое корыто. Приходилось немало повертеть камень в руках, чтобы правильно уложить. После укладки бутового камня его засыпали песком, а затем вручную трамбовали деревянной трамбовкой. И так метр за метром, километр за километром. Работали весь световой день без выходных, а в конце каждого месяца мастер принимал работу, закрывал наряды и рабочим выплачивали заработную плату.

Как сказано, на строительстве дороги много работало молодежи. Несмотря на усталость после трудного рабочего дня, молодежь выбирала время, чтобы съездить на Носовское озеро и искупаться. Дно озера, где купались, было илистое, и рабочие привезли несколько машин песка, чтобы засыпать прибрежную часть. Получилась отличная купальня, которая существует до сих пор. В 1957 году автомобильная дорога Горький - Шахунья была в основном  построена и сдана в эксплуатацию. Дорога была узкой, но за счет бутового камня крепкой. Эта дорога имела важное значение для развития северных районов области.

В дальнейшем дорога расширялась, ремонтировалась, асфальтировалась вновь созданными дорожными организациями в Красных Баках и Урене. Первый асфальт был положен от д. Шилихи до поворота на п. Жаренский и от д. Высоковки до начала носовского поля. На асфальтированных участках дороги на протяжении нескольких лет колхозники выстилали снопы льна, по которым ездили автомобили. Под колесами разбивался колоколец (семенные головки льна), из него высыпались семена и их собирали.

После завершения работ на строительстве дороги все организации снялись и уехали, оставив свои здания и сооружения, которые занял колхоз. Так, на месте производственной базы Горьковского автомобильного завода стал развиваться МТП (машинно-тракторный парк) колхоза «Россия», который стали называть гаражом. Сюда сразу же была перевезена кузница из-за реки, построены диспетчерская с пожарным депо и другие сооружения. Вся техника, на которой работали трактористы и шофера, стояла возле их домов, теперь же она должна была находиться на постоянном месте стоянки в гараже. Гараж с техникой функционировал до ликвидации колхоза. А сегодня он представляет собой удручающий вид: разрушенные здания и сооружения, часть из которых разобрана и продана «избранными» людьми.

На месте производственной базы завода «Красное Сормово» находились склад колхоза, которым заведовал Белов В. И., и заправка ГСМ.

 

С постройкой автомобильной дороги стали постепенно нарушаться и некоторые поселки, такие как нижний склад-пристань Марово на реке Усте. Пристань Марово имела важное географическое значение для Носовой, это был самый короткий путь до ст. Шеманиха. Лесной поселок Марово хорошо выполнил свое назначение в довоенные, военные и послевоенные годы. Каждый год после весеннего паводка через Усту нужно было заново строить переправу (мост), а это были трудоемкие работы и большие затраты. Леса вокруг Марово были выпилены, грунтовая дорога на ст. Шеманиха стала невостребованной, и на Шеманиху стали ездить по новой трассе Горький - Шахунья, через деревню Заводь. Большинство жителей п. Марово переехали на п. Боровка, расположенный ниже по течению Усты, который во время весеннего паводка не затопляло, как п. Марово, а это для жителей имело большое значение. В п. Марово какое-то время оставался только один дом лесника Носовского лесничества - Сироткина Андрея Мокеевича, но в начале 60-х годов он перевез дом в деревню Высоковку и вместе с семьей переехал туда. Почему он переехал жить на Высоковку, а не в Носовую, хотя в Носовой у него жили мать, сестра и брат, мне не понятно. Скорее всего он был глубоко верующим старообрядцем, а жители Высоковки все поголовно были старообрядцами (староверами), как их называли в Носовой.

Леса вокруг Носовой и Жаренского к середине 50-х годов были практически все выпилены и оставались за деревней Дерино, у границы Тонкинского района, ближе к реке Ижме и кордону Караваиха. Поэтому возникла необходимость в строительстве нового лесного поселка на кордоне Крутой, где с семьей жил лесник Носовского лесничества  Русов Василий Иванович. Поселок Крутой построили быстрыми темпами. Кроме традиционной рубки домов из круглого леса стали внедрять новые строительные технологии, в частности строительство деревянных щитковых домов. Сталинские бараки в п. Крутой не строились, как это было в п. Жаренском, а строились щитковые дома. Они быстро собирались и были отдельными для каждой семьи - большое достижение, ведь лучше жить в отдельном доме. Где изготовлялись щитковые дома и откуда они поставлялись на п. Крутой, мне неизвестно. Кроме жилых домов были построены магазин, клуб, столовая, пекарня, начальная школа до 4-х классов и, конечно, лесозавод, где, кроме обычного сортимента, пилили ещё и железнодорожные шпалы.

На строительство поселка требовалось большое количество красного печного кирпича. Для этого на окраине Носовой по реке Боровке, ближе к Гаречихам, был построен кирпичный завод. Вся работа по изготовлению кирпича производилась вручную - от сырца до обжига в специальных ямах.

Комендантом по всем строительным и хозяйственным делам на поселке Крутой работал Скурихин Алексей Дмитриевич. Большая часть населения Носовой, а это в основном молодые люди, работали на лесоучастке по заготовке и вывозке древесины.

 

 

12.

 

Лесные посёлки

 

На лесоучастке п. Крутой было несколько бригад по заготовке леса. Здесь, к примеру, работали Вязов Василий Егорович, Лапшанский Александр Михайлович, Большаков Борис Павлович, Кононов Иван Максимович, Воробьев Веналий Алексеевич, Вязов Павел Егорович, Рябков Анатолий Иванович, Баскаков Михаил Васильевич и многие другие. На трелевке леса работали трактористами Цветков Михаил Никитович, Веселов Иван Павлович, Шумов Николай, Глухов Андрей Васильевич. На вывозке леса шоферами лесовозных машин работали Соловьёв Владимир Демьянович, Таланов Демьян, Кононов Лазарь Федорович, Кнутов Виктор Михайлович, Беляев Николай Алексеевич, Беляев Владимир Ильич, Мелузов Иван Федорович, Рубчиков Константин Максимович, Кашаев Николай Максимович, Крылов Алексей Федорович, Баскаков Кирилл Васильевич, Мелузов Александр Павлович, который трагически погиб во время погрузки леса на лесовоз в 1961 году. На погрузке леса автокрановщиками работали Мелузов Юрий Федорович, Дунаев Григорий из числа репатриантов.

Для поддержания дорог в надлежащем состоянии по вывозке леса до нижнего склада п. Боровка была создана специальная бригада ремонтников. Имелись два трактора-бульдозера С-100 для планировки и расчистки дорог в зимний период, которые, кроме этих работ, выполняли и строительство эстакад по раскряжевке леса. Работали на тракторах бульдозерах С-100 Белов Арсений Михайлович, Кочнев Василий Егорович.

Параллельно со строительством Носовского лесоучастка - поселка Крутой - строился и развивался нижний склад  - поселок Боровка на реке Усте, где складировался лес, который рабочие в летний, осенний и зимний периоды связывали проволокой в клетки и плоты. Связанные клетки и плоты в весенний разлив сплавляли по Усте до деревни Ёлкино Воскресенского района Горьковской области. В поселке Боровка были построены жилые рубленые деревянные дома, пекарня, магазин, клуб, начальная школа до 4-х классов, щитковых домов и бараков не было. Начальником сплава и одновременно комендантом поселка работал Смирнов Александр Никонорович.

Мастерами Носовского лесоучастка в разные годы работали Бажин Леонид Яковлевич, Щербаков Павел Григорьевич, Шабанов Аркадий Павлович, Кулемина Екатерина Антоновна.

Гражданам, которые не являлись колхозниками, а работали на производстве, земельных участков (усадов) для посадки картофеля в Носовой не давали. Рабочие садили картофель за пределами Носовой, а это в основном на Харитоновом кордоне, в п. Марово, починке Шоля. Эти участки обрабатывал на лошади Пухов Иван Егорович.

 

Лыко да мочало

 

К концу 50-х, началу 60-х годов колхоз «Россия» креп и развивался за счет подсобных промыслов, в основном за счет лыко-мочальных изделий. Мочальные кули (рогожка), мочальная ленточка, а впоследствии и мочальная веревочка изготовлялись практически в каждом доме на территории Носовского сельского Совета. Готовая продукция сдавалась в колхоз и принималась заготовителями. В разные годы заготовителями работали Уралов Павел Иванович, Ковшарев Александр Алексеевич, Катышев Борис Иванович и др.

За сданную продукцию граждане получали деньги, что стимулировало их изготовлять лыко-мочальные изделия в больших объемах. Для развития подсобных промыслов требовалось большое количество сырья (мочала). После завершения весенних полевых работ в колхозе собирались бригады, которые выезжали на так называемый мочальник на заготовку липы. В течение зимы колхоз заключал договора с лесхозами области и даже за её пределами - в Марийской АССР и Чувашской АССР - с условием заготовки липового голья (плашки) для переработки на Семеновской фабрике «Хохломская роспись» и др. Всем этим занимался Комиссаров Сергей Иванович, работающий в колхозе мастером леса.

 

Школа 60-х

 

В 1960 году я окончил семь классов Носовской семилетней школы, и это был последний выпуск учеников с неполным средним семилетним образованием. В этом же году в стране была проведена реформа образования, под которую попали все выпускники 7-х и 10-х классов. По новой реформе образования вводилось обязательное восьмилетнее образование, а среднее образование считалось после окончания 11-ти классов. Таким образом, в 1960 году Носовская семилетняя школа стала называться восьмилетней. Первыми выпускниками Носовской школы, которые окончили 8 классов в 1961 году, были Руфина Зинаида Викторовна, Мелузова Тамара Николаевна, Скворцова Лидия Алексеевна, Зернова Нина Алексеевна, Зернов Александр Иванович, Мелузов Михаил Дмитриевич, Чистякова Галина Анатольевна, Брызгалова Тамара Владимировна, Лапшанская Тамара Михайловна, Мелузов Владимир Павлович, Маширова Екатерина Васильевна, Виноградов Виктор, Вершинин Василий Михайлович, Скворцова Тамара Ивановна из д. Высоковка, Скворцова Галина Васильевна из д. Высоковка, Карташов Николай из п. Крутой, Маркин Александр из п. Жаренский, Молева Раиса из п. Боровка.

Классным руководителем 8-го класса был учитель математики и физики Вольтер Леонид Абрамович. Этот нововведенный 8-й класс  практически ничего не давал ученикам, окончившим его в  1961 году и не продолжившим учебу в средней школе. Каждому выпускнику выдали справку из школы о том, что он окончил 8 классов. Справка не являлась документом, подтверждающим неполное среднее образовании, в учебных заведениях её не принимали. Основным документом для поступления в техникумы и другие учебные заведения являлось Свидетельство об окончании семи классов, которое было в виде листа на большой гербовой бумаге (в верхней части листа размещался герб РСФСР). После нашего выпуска последующим ученикам, окончивших 8 классов, стали выдавать новые Свидетельства о восьмилетнем образовании с твердыми корочками в виде книжечки.

 В 1961 году в стране была проведена денежная реформа, которая во многом отличалась от реформы 1947 года. Реформа прошла безболезненно и граждане практически не пострадали, т.к. старые деньги были в обращении весь I-й квартал 1961 года. Суть реформы заключалась в следующем: старые деньги образца 1947 года были слишком большими купюрами, а новые были меньше и уменьшались в 10 раз. Так, 100 рублей становились 10 рублями и т. д. Денежная реформа была задумана и проведена еще и для того, чтобы советский рубль приравнять к доллару США. Деньги образца 1961 года находились в обращении на территории страны вплоть до распада СССР.

 

Колхозное укрупнение

К 1953 году все мелкие колхозы вокруг Носовой стали присоединять к более крупному Носовскому колхозу им. Сталина. Были присоединены колхоз «18-й Партийный съезд» (деревня Перечапино), колхоз им. Кирова (д. Малиновка), колхоз «Красный Пахарь» (д. Высоковка), колхоз «Победа» (д. Шилиха), колхоз «Строитель» (поч. Заводской).

После разоблачения культа личности Сталина  все, что связано с его именем, стали убирать и переименовывать. Так, Носовской колхоз им Сталина переименовали в колхоз «Россия».

 В 1961 году к Носовскому колхозу «Россия» присоединили колхоз «Прогресс» (д. Дерино) и колхоз им. РККА (рабочая крестьянская красная армия) - д. Заводь.

 Деринский колхоз по тем временам был достаточно богатым хозяйством и практически не уступал Носовскому колхозу «Россия». В колхозе имелась своя дизельная электростанция, где работал Кашаев Павел Максимович , который по совместительству выполнял еще работы электромонтера. Колхоз имел две автомашины - ГАЗ-51 и ЗИС-5, на которых работали шоферами Ёлкин Дмитрий, Сироткин Виктор.

Председателем колхоза работал Жарков Поликарп, который был отличным хозяйственником, отдававшим много времени для развития колхоза и улучшения жизни колхозников. При слиянии колхозов «Россия», «Прогресс» и им. РККА председателем колхоза «Россия» оставили Карагина Михаила Ивановича. Председателя Деринского колхоза Жаркова Поликарпа партия не оставила без работы, как члена КПСС назначила председателем Шеманихинского сельпо. И вскоре он переехал из д. Дерино на Шеманиху, но проработал он на этой должности  мало, по возрасту был отправлен на пенсию

Заводьской колхоз им. РККА был не очень богатым хозяйством и имел только одну автомашину ГАЗ-51, на которой работал Пыльнов Дмитрий. Председателем колхоза работал Белов Алексей Дмитриевич, которого партия в последующем также не оставила без работы: его назначили председателем Шеманихинского сельпо вскоре после ухода на пенсию Жаркова Поликарпа.

У колхоза «Россия» появилась большая территория сельхозугодий, за которыми надо было следить и обрабатывать, а для этого нужно иметь большое количество техники.

Машинно-тракторный парк к концу 50-х и началу 60-х годов значительно увеличился: появилось много автомобилей, тракторов и другой техники. В колхоз пришли работать новые механизаторы и среди них молодые шофера Копров Василий Николаевич, Рубчиков Виктор Константинович, Овсов Виталий.

После окончания восьми классов передо мной встал выбор: идти учиться дальше, в 9-й класс, а это нужно было ехать в районный центр Красные Баки, или работать в колхозе. Я выбрал работу. Работать пришлось на лошади ездовым. Зимой возил сено на ферму с заливных лугов с реки Усты, а в весеннее, летнее время и в осенний период работал плугарем, а также в бригаде.

 

 

 13.

 

Исторический фон: сельское хозяйство страны в 60-е годы

 

Попытки увеличения выпуска сельхозпродукции в конце 1950-х касались освоения целинных земель, то есть экстенсивного увеличения посевных площадей. В дальнейшем СССР начал закупать за рубежом большие объёмы фуражного зерна, поскольку не имел достаточных кормовых ресурсов для увеличения производства мяса. Решение этой проблемы «своими силами» сначала выражалось в массовом внедрении «районированных» сортов кукурузы, сахарной свёклы и некоторых других культур в районах, непригодных для их выращивания, а с начала 1960-х годов  в увеличении выпуска удобрений и сельхозтехники.

 

Киномеханики

 

В 1962 году мне предложили подрабатывать по вечерам помощником киномеханика. Я прошел краткий курс обучения на месте по изучению кинопроектора «Украина» с узкой пленкой. Получив необходимые навыки работы на данном кинопроекторе, я начал работать. Показ кинофильмов в то время было самым массовым мероприятием в культурной жизни народа. В клубах, где собирались люди на просмотр фильмов, сидячих мест не хватало, многие стояли вдоль стен.

Распорядок работы у меня был следующим. Каждую субботу вечером показ кинофильмов проводился в клубе поселка Крутой, а в воскресенье вечером - в д. Дерино.

Со мной работал помощником киномеханика  Уралов Иван Васильевич по кличке Жук. Распорядок работы у него был точно таким же, но только в других населенных пунктах: в субботу показ кинофильмов проводился в п. Боровка, а в воскресенье - в п. Жаренский. Руководил нами старший киномеханик Маркелов Иван Петрович, у которого мы с Ураловым И. В. брали билеты и ему же сдавали вырученные деньги.

 Маркелов И. П. работал киномехаником в Носовском клубе, где стояли два новых, по тем временам, кинопроектора К-11 с широкой пленкой, что давало возможность показывать фильмы без перерыва. Работал у него помощником киномеханика житель Носовой Шутов В. Е., а сам он жил на квартире у Поваровых. Мне и Уралову И. В. установили оклад и платили 40 рублей в месяц, что по тем временам довольно большая сумма, если буханка ржаного хлеба 1 кг стоила 14 копеек.

 Маркелов И. П. предложил мне выучиться на киномеханика, так как Уралова И. В., а он был старше меня, призвали в армию. Взяв все необходимые документы для поступления в школу киномехаников, в том числе и справку из сельского Совета, где было написано, что я являюсь жителем с. Носовая, поехал в райцентр. В Красных Баках  директором районной кинофикации работал Никишев. Он побеседовал со мной и еще с одной девушкой из п. Ударник, выдал направления  и отправил нас в г. Горький (Нижний Новгород). В областной кинофикации готовилась группа в школу киномехаников в г. Воронеж, но меня не взяли, так как не было паспорта. Вернувшись в Носовую, я сразу пошёл в колхозную контору к председателю колхоза, чтобы он мне выдал справку в паспортный стол для получения паспорта. Без справки, выданной колхозом за подписью председателя, колхозникам паспорта не выдавали. Председатель колхоза «Россия» тов. Карагин М. И. принял меня, внимательно выслушал и сказал: «Справки я тебе не дам, а иди лучше учиться на тракториста в школу механизации в Урень или в Воздвиженское Воскресенского района, получишь специальность тракториста-машиниста широкого профиля и вернешься в колхоз». Я уже собрался ехать учиться в Урень в училище механизации, но отец меня не отпустил, сказал:«Иди, Шурка, учиться в лесной техникум в Баки. Считай, дома, ехать никуда не надо, с квартирой всё уладим. После окончания техникума получишь самую хорошую профессию, где на каждом сучке бутылка висит, а одежа у них, как у прокуратуры». Почему я не послушался отца, до сих пор не знаю, а надо было окончить лесной техникум.

С отказом в получении справки я впервые узнал советское крепостное право. Чтобы вырваться из колхоза, было всего два пути. Для мужчин - надо было поступить куда-нибудь учиться или же по призыву уйти служить в Советскую Армию, а после демобилизации больше не возвращаться в колхоз, так в большинстве своем и поступали. Женщинам также надо было куда-нибудь поступить учиться, или же выйти замуж и уехать вместе с мужем.

Большинство моих друзей и одногодков поступили учиться в училище механизации, где получили специальность трактористов-машинистов широкого профиля, а затем вернулись в колхоз. Это - Уралов Дмитрий Николаевич, Терехин Александр Иванович, Барышков Евгений Дмитриевич, Бесчастнов Николай Васильевич Русов Михаил Васильевич, Цветков Александр, Грязин Капитон.

Только один из вышеперечисленных, Русов Михаил Васильевич, вернувшись из армии, остался работать в колхозе «Россия» до выхода на пенсию.

 

Колхоз «Россия»

 

Колхоз «Россия» первым в Краснобаковском районе, начиная с 1962 года, перешел с трудодней на денежную оплату труда. Индивидуальное жилищное строительство в Носовой продолжалось ближе к трассе и в сторону лесничества, которое к этому времени переехало с озера в Носовую, где находится до сих пор.

Лесничим Носовского лесничества работал Шиничев Павел Гаврилович, который за все годы работы не наказал ни одного жителя Носовой по всем видам лесонарушений. Вот один пример: во время заготовки мочала в Носовское лесничество приезжает комиссия из Красных Баков, которая должна выявить самовольные порубки древесины (липы). Лесничий Шиничев П. Г. приезжей комиссии не выделил даже лесников для поимки самовольных порубщиков, а только сказал: «У меня в лесничестве липы не числится». После этих слов комиссия уехала. Шиничев П. Г. снискал глубокое уважение среди носовян и фактически стал коренным жителем Носовой.

За его порядочность и отзывчивость он стал Почетным гражданином села Носовая, и на сегодняшний день он остался последним участником Великой Отечественной войны в Носовой.

 

В 1964 году началась государственная электрификация Носовой. Силами колхоза была прорублена просека для высоковольтной линии от Жаренского до Носовой, которая функционирует до сих пор. Учащиеся Абакинского ПТУ Павловского района Горьковской области во время производственной практики в течение лета установили столбы и к каждому дому провели провода. Электрификация проводилась за счет средств государства, при этом не рассматривалось социальное положение граждан - кто рабочий, а кто колхозник. Для жителей Носовой, да и для колхоза в целом, электрификация имела важное техническое значение. Теперь за оплату электричества нужно платить государству, стоимость была невысокой. Так, колхоз платил одну копейку за один кВт/час, жители сельской местности, к которой относилась Носовая, платили две копейки за  один кВт/час, жители городов и поселков городского типа, к которым относились и Красные Баки, платили четыре копейки за один кВт/час.

 

Не вернули

 

В 1960 году на общем собрании колхозников колхоза «Россия» было вынесено решение о возвращении дома, в котором размещалась контора колхоза, его бывшему собственнику, раскулаченному Пухову Егору Дмитриевичу. Это был первый шаг доброй воли после войны о возврате имущества пострадавшим от советской власти. Колхозную контору построили на новом месте, рядом с трассой Горький - Шахунья, где в разные годы находились столовая Краснобаковского райпо, Носовской сельский Совет, а после ликвидации сельсовета в 2009 году  здание перешло в муниципальную собственность Чащихинской сельской администрации.

 Те дома, которые находились на балансе колхоза,  возвращали бывшим репрессированным по решению общего собрания колхозников. Дома, которые были отобраны у крестьян (раскулаченных) и находились в собственности государства,  ни один не вернули, такие дома  находятся в аварийном состоянии или разрушены и снесены.

Назову жителей села, которым не вернули дома (не вернули ни их детям, ни внукам, ни правнукам):

Кремешков Демид Петрович. В доме  размещался клуб, а впоследствии сельский Совет, почта и квартира для работников образования Носовской школы;

Воронин Николай Иванович. В его доме  размещалась аптека и квартира заведующей аптекой.

Вязов Егор Петрович. В его доме размещались на первом этаже магазин Сельпо, на втором этаже - сельский Совет и библиотека. В середине 50-х годов были построены новый деревянный клуб за рекой и новый сельмаг, в результате чего библиотека переехала в новый клуб, магазин Сельпо переехал во вновь построенный сельмаг, а сельский Совет переехал в дом Кремешкова Д. П., старый клуб. Освободившийся дом Вязова Е. Д. передали Носовской школе под интернат.

Скворцов Демьян Демидович. В его доме располагались почта и квартира начальника почты Шишкина Василия Михайловича. После постройки собственного дома Шишкин В. М. вместе с семьей переезжает в новый дом, а почту переводят в дом Кремешкова Д. П., старый клуб. В освободившемся доме размещается контора промартели «Химия», а после ликвидации промартели в начале 60-х годов помещение занимает магазин Ветлужского ОРСа, где продавцами работали Вязова Мария Кирилловна и Мелузова Мария Павловна.

Скворцов Василий Демидович. В его доме  была квартира, в которой вместе с семьей жил Белов Григорий Иванович.

Калинкин Алексей Дмитриевич. В его доме   размещался детский садик, который впоследствии перевезли и поставили рядом с новым клубом.

Калинкин Федор Дмитриевич. В его доме была квартира, в которой жила семья Кабаргиных.

Разумов Иван Демидович. Его дом был продан с публичных торгов. Как это было. После объявления о продаже с публичных торгов к Разумову И. Д. пришёл Капральнов Аким Иванович, как к бывшему собственнику дома, на разрешение купить его дом. Надо отдать должное Капральному А. И.  за его добропорядочность. Он, придя к Разумову И. Д. домой, сняв шапку и обнеся себя Крестным Знамением перед иконами, как настоящий русский человек, поклонился и сказал: «Иван Демидович, я пришел к тебе за советом и разрешением: власть продает мне твой бывший дом...» И тут ему Разумов И. Д. отвечает: «Бери его, Аким Иванович, нынешняя власть мне его не вернет, но я буду знать, что он будет в надежных руках и будет обихожен. Я сейчас, как видишь, построил другой дом, меньших размеров. Боюсь, как бы и этот не отобрали, власть ведь эта непредсказуема. Живи на здоровье, Бог на помощь тебе и мне». После этих слов Капральнов А. И., поблагодарив хозяина за разрешение на покупку дома, перекрестившись на образа, откланялся и ушел.

Мелузов Алексей Никандрович. В его двухэтажном доме размещалась колхозная контора, но во время войны по невыясненными обстоятельствам она сгорела. На месте сгоревшего дома (конторы) был поставлен другой дом, который построил тракторист колхоза Соловьев Василий Иванович.

Запьянский Иван Тимофеевич. В его доме  размещались в разные годы магазин и две квартиры.

У Скворцова Кирилла Афанасьевича, о котором я писал выше, были отобраны два дома, в одном из которых жил советский активист Белов Ефим Степанович, а другой дом был передан больнице под две квартиры.

Не вернули дома многим раскулаченным крестьянам (дома впоследствии пришли в негодность и были разобраны): Глушкову Максиму Федоровичу, Драгунову Ивану Федоровичу, Судакову Никите Максимовичу, Глушкову Ивану Ивановичу и другим.

 

14

 

Колхоз “Россия”

 

К середине 60-х годов колхоз «Россия» креп, развивался и богател за счет подсобных промыслов. В  основном за счет заготовки древесины в колхозных лесах и её реализации в южные области России, а также заготовки лыко-мочальных изделий (рогожи, мочальной ленточки, мочальной веревочки), что дало возможность колхозу иметь свободные деньги. На деньги, полученные от реализации продукции подсобных промыслов, закупалось зерно в южных областях России и на Украине, покупалась новая сельскохозяйственная техника, автомобили, трактора, комбайны, скот и другое. В колхозе началось массовое строительство животноводческих ферм, были построены скотные дворы в деревнях Заводь, Высоковка, двор для овец (кошара) в Дерино, а в Носовой были построены два двора для КРС и свинарник в каменном исполнении. На вновь построенных животноводческих фермах внедрялись новые по тем временам технические новшества: машинная дойка, автопоилки, механическое удаление навоза, холодильники для охлаждения молока. Параллельно со строительством животноводческих ферм были построены кирпичные гаражи, зерновой склад, дом животноводов, зерноток, склад ГСМ и другое. Для развития животноводства требовалось большое количество кормов. И тогда с помощью шефов кузнечно-прессового цеха завода «Красное Сормово» началось строительство возле скотных дворов сенажных траншей.

К этому времени лесные организации вокруг Носовой стали постепенно закрываться, и люди стали уезжать из поселков Жаренский, Крутой, Боровка, Сплавной. Большая часть жителей этих поселков стали уезжать в Казахстан и на Урал, на строительство горно-обогатительного комбината в городе Качканар Свердловской области. Но часть рабочих, в основном местных жителей, вернулись в колхоз, где давно уже оплату труда производили деньгами, а не трудоднями. Это были в основном механизаторы и шофера. В эти годы начали работать водителями в колхозе  «Россия» Кашаев Николай Максимович, Крылов Алексей Федорович, Мелузов Иван Федорович, Баскаков Кирилл Васильевич, Беляев Николай Алексеевич, Соболев Рудольф Николаевич (житель д. Заводь), Голубев Фёдор Артамонович.

Трактористами начали работать Цветков Михаил Никитович, Шумов Николай, Белов Арсений Михайлович (впоследствии механик колхоза), Лютов Александр Григорьевич (житель д. Высоковка. Начали работать в колхозе и пришедшие из лесных организаций Соловьев Владимир Демьянович (работал сварщиком в гараже), Баскаков Михаил Васильевич (работал слесарем в гараже).

 

Старая больница, построенная при царской власти, без присмотра и ремонта  советской власти пришла в ветхое состояние. В 1963 году силами колхоза «Россия» была построена новая деревянная больница на старом месте. Но простояла она недолго - в конце 60-х годов сгорела. После пожара больницу больше не восстанавливали, а больных стали возить в Урень и Красные Баки.

Лесоучастки п. Жаренский, п. Крутой, сплавные участки (нижние склады) п. Сплавной и п. Боровка в середине 60-х годов закрылись. Руководителей лесоучастков партия (КПСС) не оставила без работы. Начальника Носовского лесоучастка (п. Крутой) Бажина Леонида Яковлевича партия поставила лесничим во вновь образованное Кирилловское лесничество Шеманихинского лесхоза. Тем самым у Носовского лесничества были изъяты лесные массивы, и границу установили по Кобыльев просек, которая существует до сих пор. Начальника сплава п. Боровка Носовского лесоучастка Смирнова Александра Никоноровича поставили директором Краснобаковского молокозавода, а впоследствии директором Краснобаковской нефтебазы. Начальника лесоучастка п. Жаренский Белова Ивана Михайловича партия поставила председателем колхоза «Новая жизнь» д. Ядрово Краснобаковского района. После объединения в 1974 году колхоза «Новая жизнь» с колхозом им. Октябрьской революции с. Кириллово партия поставила его председателем поселкового Совета р.п. Красные Баки, где он работал до выхода на пенсию. Начальника сплава п. Сплавное Жаренского лесоучастка Саукова Михаила Андреевича партия поставила председателем колхоза им. Октябрьской революции с. Кириллово, где он работал до выхода на пенсию.

После ликвидации лесных организаций вокруг Носовой колхоз «Россия» пополнился молодыми кадрами, в основном механизаторами и шоферами, которые впоследствии стали членами колхоза. В середине 60-х годов ХХ-го века с приходом новых механизаторских кадров стал обновляться   машинно-тракторный парк -  появились новые автомобили, трактора , комбайны, кормозаготовительная техника и другие сельскохозяйственные машины.

В 1967 году построено новое двухэтажное кирпичное здание колхозной конторы, которое впоследствии каким-то образом оказалось в собственности неких «избранных» граждан и было продано.

В 1969 году был построен новый сельский клуб в каменном исполнении и принят в эксплуатацию, а затем передан на баланс Носовского сельского Совета. В настоящее время строение находится в запущенном, аварийном состоянии.

Совместно со строительством клуба за трассой Горький - Шахунья началось строительство картофелехранилища на 500 тонн, которое имело важное стратегическое значение на случай войны. Оно было принято в эксплуатацию в 1971 году. Картофелехранилище так же, как и здание колхозной конторы, каким-то образом вдруг оказалось в собственности «избранных» граждан и без согласия всех членов СПК «Заречье» (сельскохозяйственного производственного кооператива, созданного на базе колхоза «Россия» в середине 90-х годов ХХ-го века). Эти граждане продали картофелехранилище , покупатель разобрал его, и все железобетонные конструкции: фундаментные блоки, перекрытия, колонны - были увезены в неизвестном направлении. Деньги от продаж основных фондов бывшего колхоза «Россия» вносились в кассу СПК «Заречье» или оседали в карманах «избранных» граждан, до сих пор неизвестно.

 Основные строительные работы в колхозе «Россия» велись вновь созданной межколхозной строительной организацией (МСО), которая находилась в р.п. Красные Баки. В летний период велось строительство и хозяйственным способом, строительными бригадами из Закарпатья (гуцулами). Все строительство велось за счет собственных средств колхоза.

 

Носовая, как и вся страна, вступала в 70-е годы, в эпоху так называемого развитого социализма. В 1972 году лето было очень жаркое, дождей не было, все выгорело. Горели леса, все было затянуто гарью, дымом и копотью, дышать практически было нечем, и люди потянулись к водоемам - на озера и реку Усту. Дед мой П. М. Зернов был еще жив и говорил: «Прожил почти 90 лет, и на моем веку такого я еще не видел и не было - это нам Бог послал наказание за богоотступничество». Да, это действительно было божье наказание, по масштабам - большая экологическая катастрофа. Ситуация складывалась таковой, что на повестке дня в это жаркое лето стоял вопрос: сеять или не сеять озимые культуры, так как земля была, как зола. Но все-таки решили сеять и не ошиблись. 1973 год оказался самым урожайным в колхозе «Россия», зерном были засыпаны все свободные помещения: навесы, фермы, склады, гаражные боксы. Среди колхозников в это время ходила шутка: «Не намолотишь хлеба - плохо, и намолотишь хлеба много - плохо. Так же, как и сена: накосишь много - скотине на фермах не хватит, и не накосишь - все равно не хватит». В этом же году была самая высокая урожайность по картофелю, были засыпаны все картофелехранилища, на фермах высились горы картошки для скармливания скоту.

В 1973 году Краснобаковский район занял первое место в области по урожайности картофеля. Тогда району вручили Переходящее Красное знамя. Первый секретарь Краснобаковского райкома КПСС Черепанов В. А. и многие другие труженики села были награждены правительственными наградами.

 

 

15

 

После смерти отца моя мать еще три года продолжала держать корову, и мы, её дети, по мере возможности помогали ей в заготовке кормов. Но годы брали своё, и в 1987 году, осенью, она продала корову за 600 рублей. Мать сильно тосковала и ревела по корове, при этом говорила: «Я всю свою жизнь прожила в хозяйстве с коровой, и как я сейчас жить-то буду, даже на двор не выйду, что нет там моей кормилицы». Она была неграмотной, простой русской крестьянкой, родившейся до кровавых событий 1917 года, ещё в Царской России, и таких, как она, с каждым годом становилось все меньше и меньше. Деньги, полученные от продажи коровы в сумме 600 рублей, она положила в сберкассу и сказала мне: «Теперь мне на похороны хватит». Но в начале 90-х годов все честно нажитые деньги у граждан обесценились. Так у моей матери пропала корова.

К концу 80-х годов ХХ века “развитой социализм” переходил в “зрелый” и, как чирей, прорвался, а о социализме с человеческим лицом перестали говорить. В декабре 1991 года государство, именуемое СССР, исчезло с политической карты мира, не просуществовав и 3/4 века. После развала СССР начался парад суверенитетов и ряд народностей потребовали отделения от России,  свой счет коммунистам превратив в счет русскому народу, который продолжается до сих пор, в то время как русский народ из всех наций и народностей пострадал больше всех народов, населявших СССР.

Сразу же после развала СССР практически все члены партии, за исключение небольшого количества, а может быть, даже единиц, развернулись на 180 градусов. Начали охаивать прежнюю власть, бросать партийные билеты, хотя именно партия привела их к вершинам власти. Многие перевертыши остались на своих местах и оказались у власти в так называемой демократической России. Большевики в 1917 году провозгласили лозунг «грабь награбленное», а их нынешние последователи провозгласили «грабь всё народное». Экономика в стране разваливалась, и новые руководители, чтобы спасти положение дел, решили создать новый класс собственников с рыночной экономикой. В стране началась массовая приватизация (передача государственной собственности в частную).  Началась она с жилого государственного фонда (квартир, жилых домов), а затем государственных предприятий, фабрик, заводов, комбинатов и др. Большинство населения страны не знало, что означает неизвестное иностранное слово «приватизация» и с насмешкой произносили «прихватизация». Народ, как оказалось впоследствии, с этим словом не ошибся. Государством на каждого жителя страны были выпущены приватизационные чеки - ваучеры. По этим приватизационным чекам каждый житель страны должен был получить долю государственной собственности, но, увы, получили только воры, мошенники и всякого рода проходимцы, находящиеся у власти или рядом с ней. В результате грабительской приватизации появились новые собственники с непонятным иностранным словом «олигарх».

Приватизация в стране давала и положительные результаты для граждан, живущих в государственных квартирах и домах. Граждане после приватизации становились собственниками, что давало им возможность впоследствии продать, подарить, обменять и получить квартиры по наследству. Но не все граждане могли получить такие “коммунистические” подарки от государства. Граждане, живущие в своих домах, а это была значительная часть населения в деревнях, поселках и городах, которые на протяжении всей своей жизни  платили государству земельный и имущественные налоги, государственные страховки, всякого рода добровольные и обязательные (или даже насильственные) платежи, не получили ничего. Государство данных граждан кинуло или попросту обворовало, не выплатив никаких компенсаций, хотя все эти граждане работали и принимали активное участие в образовании государственного жилищного фонда.

Денежные средства, которые граждане держали в сберегательных кассах (Сбербанке), моментально обесценились, превратились в пыль и попросту пропали. Это был очередной грабеж населения в государственном масштабе.

Как происходил раздел имущества в колхозно-кооперативных объединениях в середине и конце 90-х годов ХХ века и начале ХХI-го, я расскажу на примере колхоза «Россия», преобразованного впоследствии в СПК «Заречье» (сельскохозяйственный производственный кооператив).

В средине 90-х годов, а точнее 24.12.1996 года, на основании Распоряжения Администрации Краснобаковского района за №1350 колхоз «Россия» прекратил свое существование, и на его базе было создано ООО «Заречье» (общество с ограниченной ответственностью). Затем на основании Распоряжения Администрации Краснобаковского района от 01.07.1998 года за №732 происходит перерегистрация ООО «Заречье» в сельскохозяйственный производственный кооператив «Заречье». Всем работающим в СПК «Заречье» и бывшим членам колхоза «Россия», находящимся на пенсии, выдаются свидетельства на земельные доли в общем массиве сельхозугодий СПК «Заречье». Каждый получает по 1/711 доле в праве общей долевой собственности на земельные участки площадью 4,46 га для ведения сельскохозяйственного производства. Параллельно с этим выдаются свидетельства на имущественные паи в денежном выражении в размере согласно отработанному времени в колхозе.

Свидетельства на земельные доли выдавались всем равными потому, что земля являлась государственной собственностью и закреплялась за колхозами в бесплатное и бессрочное пользование.

Имущественные паи, причитающиеся бывшим членам колхоза «Россия», находящимся на пенсии и работающим во вновь образованном СПК «Заречье», никто не получил. Все основные средства - здания, сооружения, фермы, скот, автомобили, трактора, сельхозмашины и другие активы - были переведены в СПК «Заречье».

Вскоре СПК «Заречье» на фоне неразберихи в стране подвели под банкротство, хотя материально-техническая база хозяйства была достаточно крепкой. Кто был инициатором банкротства СПК «Заречье» - руководство кооператива, его правление, сами члены кооператива, которые приняли данное решение на общем собрании, Администрация Краснобаковского района, финансово- кредитные учреждения (банки), налоговая инспекция или другие государственные структуры - неизвестно. Этот вопрос остается открытым до сих пор. По рассказам членов кооператива, они даже не знали, что СПК «Заречье» является банкротом, а основная масса населения и до настоящего времени не знает, что означает незнакомое слово «банкротство».

Во-первых, необходимо было провести общее собрание членов кооператива или собрание уполномоченных, где на повестке дня был бы поставлен вопрос о банкротстве кооператива СПК «Заречье». Каждый присутствующий на собрании мог выступить и дать оценку происходящему, получить разъяснение о том, что означает банкротство, и о том, какова дальнейшая их судьба. По рассказам бывших членов кооператива, такого собрания не было, никто не был оповещен объявлениями в населенных пунктах и через средства массовой информации о банкротстве СПК «Заречье».

После объявления о банкротстве СПК «Заречье» Арбитражным судом должен быть назначен внешний управляющий, задачей которого входило исправить положение дел в хозяйстве. Был ли такой управляющий, никто из жителей Носовой не знает и не видел, может быть, и был, но ему надо платить заработную плату, а платить нечем. Так, в соседнем Воскресенском районе, в селе Староустье, где хозяйство находилось в таком же положении, для выплаты заработной платы внешнему управляющему забивали скот: выплату вели из денег, полученных от реализации мяса.

В дальнейшем, если внешний управляющий не исправит положения дел в хозяйстве, тем же Арбитражным судом назначается конкурсный управляющий, задачей которого являлось дать объявление в  газете о проведении аукциона по продаже основных средств по наименованиям согласно балансу СПК «Заречье» на данный момент и бухгалтерской книге основных фондов.

Жилой фонд бывшего колхоза «Россия», а затем СПК «Заречье», должен быть передан в муниципальную собственность и в последствии приватизирован гражданами, проживающими в этих домах и квартирах. Всего этого не было сделано, и поэтому граждане до сих пор судятся с бывшими руководителями.

Объявления в газете не было о проведении аукциона о продаже основных средств: зданий, сооружений, автомобилей, тракторов, сельскохозяйственных машин, ферм, скота и др. Все денежные средства, полученные при продаже с аукциона, должны были пойти на уплату кредитов, полученных в банках, на уплату налогов, тарифов, в Пенсионный фонд, соцстрах, а также на выплату заработной платы членам кооператива, которую не получали несколько месяцев. Всего этого не было сделано, процесс банкротства прошел с большими нарушениями законодательства.

В дальнейшем, при попустительстве управления сельского хозяйства, администрации Краснобаковского района, все основные фонды бывшего колхоза «Россия», а затем СПК «Заречье» каким-то образом оказались во вновь созданном СПК «Лен». Учредителями СПК «Лён» оказались те же небезызвестные «избранные» лица. И все основные фонды, созданные не одним поколением крестьян и колхозников на протяжении нескольких десятилетий, становятся их собственностью. Став собственниками всего имущества бывшего колхоза «Россия» и СПК «Заречье», они тут же начали им распоряжаться: продавать, сдавать в аренду и т.д. на глазах односельчан, что вызвало недовольство среди бывших членов колхоза и кооператива. Увидев такой беспредел, жители Носовой обратились в правоохранительные органы - в полицию и прокуратуру с заявлениями, но оттуда последовали ответы, что все ими,  «избранными», приобретено на законных основаниях. После этого граждане, не доверяя правоохранительным органам, которые не провели тщательного расследования, вынуждены были обратиться с письмом к губернатору области Шанцеву В. П. и на “прямую линию” к президенту России Путину В. В., но ответа до сих пор нет. В настоящее время граждане смирились со всем этим и пришли к выводу, что в государстве, где  обман, воровство и коррупция, правды не найдешь. Жители Носовой неоднократно просили меня помочь им найти справедливость, но я вынужден отказать, посоветовав им обратиться в юридическую консультацию и нанять адвоката. Адвоката они не наняли ввиду того, что ему надо было платить. И мне пришлось им дать еще один совет: обратиться в ОНФ ( общероссийский народный фронт). Но, по всей видимости, они туда не обращались и решили попросту оставить все это на суд истории со словами: «Прав тот, у кого больше прав».

Какой производственной деятельностью занимается СПК «Лен», граждане Носовой не знают и не ведают. Будучи не идейными коммунистами, «избранные» руководители и просто граждане оказались не такими порядочными, как упоминавшийся мной ранее Мамонов Николай Иванович. Эти же «избранные» бросили своих людей, с которыми работали долгие годы, без средств к существованию и в результате потеряли доверие всех жителей Носовой, Шеманихи и всего бывшего колхоза «Россия».

Я не осуждаю «избранных», что они несправедливо, не по-человечески поступили с крестьянами, на фоне всеобщего хаоса и неразберихи в стране попали “в струю” и как тысячи им подобных, находящихся у власти, в одночасье обогатились за счет государственных и колхозно-кооперативных основных фондов (имущества). Но осуждающих много: несправедливость русский человек переживает гораздо болезненнее, чем отсутствие денег.

 

 

16

 

Исторический фон: период “развитого социализма”

Развитие страны в 1964-1986 годах продолжалось: строились новые города и поселки, заводы и фабрики, дворцы культуры и стадионы; создавались вузы, открывались новые школы и больницы, СССР добился успехов в освоении космоса, развитии авиации, атомной энергетики. Но к середине 1970-х годов рост нересурсных секторов экономики замедлился. Было отставание в высокотехнологических областях, низкое качество продукции, неэффективное производство. Проблемы переживало сельское хозяйство, страна тратила большие деньги для закупок продовольствия.

 

Уроки жизни

 

В конце 60-х и в начале 70-х годов ХХ-го века колхозникам государство стало выплачивать пенсии. Был это прогресс или насмешка над крестьянином - не мне судить, рассудит история. Колхозная пенсия, которую получали колхозники, в том числе и моя мать Зернова Л. К., составляла 12 рублей в месяц. Для сравнения: учащиеся средних учебных заведений (техникумов) получали стипендию 20 рублей, студенты ВУЗов (институтов, университетов) - 30 рублей в месяц, а военнослужащие срочной службы, в основном сержанты и старшины, находящиеся на полном государственном обеспечении, получали денежное довольствие от 15 рублей 80 копеек до 20 рублей 80 копеек в зависимости от должности. Как можно было прожить на такую мизерную пенсию, но колхозники и этому были рады. Впоследствии пенсию колхозникам увеличили до 28 рублей в месяц, такой она была вплоть до начала 90-х годов и развала СССР.

Основные навыки трудолюбия и хозяйственности мальчишек села Носовая в 50-х - 80-х годах ХХ-го века приобретались в весеннее-летний период, когда больше приходилось работать по заданию родителей. Какая это работа? Нащелыхать мочала, выткать десяток кулей рогожки или выткать пачку тропочки (50 метров), накрутить веревочки (2000 метров -  10 кукол), наколоть дров и уложить, прибраться вокруг дома, в огороде, саду, на заулке, вскопать и заборонить граблями огород, разнести навоз, побелить яблони и кустарники. Заготовка мочала (конец мая и до конца июня), стаскивание лутошек липы к месту связывания в ноши - все эти работы проходили на жаре и оводе (комары, слепни, мошка). Затем начинался сенокос в своих хозяйствах и в колхозе, а ближе к вечеру дома - прополка грядок в огороде и поливка. В конце дня в обязанность входило встретить скотину с пастбища и загнать на двор. Остальное свободное время, в основном вечером, проводили на реках Боровке, Усте и на красивейшем Носовском озере. Нас  с измальства приучали к труду и зарабатыванию денег для своих детских и подростковых потребностей: собирали и сдавали пустую посуду, драли корье, сдавали грибы и рябину в заготконтору, собирали ромашку, брусничный лист, пижму, чистотел и сдавали в аптеку, ходили в лесничество на посадку елочек и прополку грядок на питомнике. Заработанные деньги тратили на поход в клуб на танцы и кино, а также на покупку сладостей, рыболовных принадлежностей, спортивного инвентаря и многое другое.

Вот что рассказывает из своего детства Сергей Викторович Кукушкин: «Летом 1971 года произошел случай, который запомнился мне на всю жизнь. Мы, человек десять  подростков, совершали периодически набеги на носовские огороды, сады с целью полакомиться яблоками, крыжовником и прочим. Однажды решили сходить в огороды к баням у речки Боровки, вдоль которой они находились. В зарослях картошки мы нашли огуречную грядку метров семь и принялись собирать огурцы. Вдруг кто-то крикнул: «Шуба!» Мы залегли в картофельной ботве. По тропинке от речки шла бабушка. Поравнявшись с местом, где мы спрятались, позвала нас к себе. Мы все встали и подошли к ней, ожидая нагоняй. Это была бабушка Катя Иголкина, которая вместо обычной ругани преподнесла нам такой урок доброты, что я до сих пор, бывая на Носовском кладбище, кланяюсь до земли у её могилы. А сказала она так: «Ребята, с верхней части грядки огурцы большие и невкусные, вы рвите внизу, там они мельче, сочнее и сладкие». Затем из-за спины развернула полное лукошко лесной малины и сказала: «Берите, берите, не стесняйтесь и на чай ко мне приходите». Наши дрожащие детские, испачканные в земле ручонки потянулись к лукошку. Взгляд у бабы Кати был теплый и приветливый, я его помню всю жизнь. Потом зимой мы к ней иногда забегали пить чай и есть вкусные кокурки. Она никому из нас не была родной или соседкой, а просто скромный пожилой человек. Бабушка Катя научила нас тогда самому важному в жизни любого человека:  доброте и милосердию!”

 

В 1974 году произошло объединение двух хозяйств - колхоза «Россия» и колхоза «Путь к коммунизму», находящегося в п. Быстренское, рядом со станцией Шеманиха. Это увеличило территорию сельхозугодий колхоза почти в два раза. Центральной усадьбой колхоза с сохранившимся наименованием «Россия» стала Носовая, а председателем колхоза партией был назначен руководитель колхоза «Путь к коммунизму» Крестьянинов Павел Иванович, житель р.п. Красные Баки. Крестьянинов П. И. был малограмотным, грубоватым человеком, но при этом имел положительные черты: был не злопамятным и отличным хозяйственником, имевшим большой опыт работы на руководящих постах. Свою работу в колхозе он начал с благоустройства центральной усадьбы села Носовая и улучшения жизни колхозников. На правлении колхоза по его личной инициативе было принято решение о выплате за счет средств хозяйства всем тем колхозникам, которые проработали в колхозе более 25 лет, пенсии в сумме 15 рублей в месяц. Это по тем временам была существенная прибавка к государственной пенсии, которую получали колхозники в сумме 12 рублей.

В этом же 1974 году за счет средств колхоза в Носовой был построен водопровод, который до сих пор продолжает работать. После постройки водопровода сразу же планировалось строительство дороги с твердым покрытием по центральной улице Носовой и до кладбища с дальнейшим строительством других улиц.

Началось массовое строительство жилья для специалистов, механизаторов и животноводов в промежутке от детского садика до Сорочьего оврага. Строились в основном дома двухквартирные арболитовые (прессованная стружка, опилки с цементным раствором), которые изготовлялись на Шеманихе и продавались по всей области, а сборку их производили на месте. В районе животноводческих ферм был построен большой деревянный «Дом животноводов», который впоследствии, при руководстве уже другого председателя колхоза, куда-то пропал.

Возле конторы колхоза был построен одноквартирный жилой бревенчатый дом для инженера колхоза Серова Н. А., в котором потом жила семья Сидорова В. Д. (в 2013 году этот дом сгорел). Также на территории гаража были построены ремонтная мастерская, пожарное депо и диспетчерская.

Была составлена проектно-сметная документация на проведение мелиоративных работ. Подрядчиком должна быть Уренская ПМК  «Горькиймелиорация». Планировалось в 1976 году  провести эти мелиоративные и гидротехнические работы по строительству пруда на участке, где раньше была водяная мельница. Предполагалось углубление и очистка речки Боровки до Гаречих. Все эти планы не были реализованы ввиду того, что председателя колхоза П. И.  Крестьянинова сняли с работы по вине секретаря первичной партийной организации колхоза и других специалистов, которые постоянно доносили в райком партии о том, что его часто не бывает на работе. Крестьянинов П. И. часто болел, и ему была необходима медицинская помощь на месте, в райцентре, но это не мешало ему руководить из Красных Баков, давая указания специалистам колхоза по телефону или накануне, перед отъездом домой, работа во всех сферах хозяйства не останавливалась и он был в курсе всех дел.

С 1974 - 1976 годов, за очень короткий отрезок времени руководства Крестьяниновым П. И., было сделано очень много в развитии колхоза и в частности Носовой.

 Руководители колхоза в последующий период были пришлыми, а не коренными жителями Носовой, какого рода и племени, мы не знаем, как говорили носовяне, «залетными», поэтому они не были заинтересованы в развитии Носовой.

В начале 1974 года вышло Положение о паспортной системе в СССР. В нём  было сказано, что все граждане СССР, достигшие шестнадцатилетнего возраста, должны иметь паспорта независимо от социального происхождения - рабочий ты или служащий, или колхозник, к которому в совдепии было отношение как к человеку второго сорта, так как СССР было еще государством диктатуры пролетариата. Колхозникам стали выдавать паспорта - уравняли со всеми гражданами СССР. Так закончилось советское колхозное крепостное право.

 

7 октября 1977 года на сессии Верховного Совета СССР была принята новая Конституция СССР, где было четко записано, что в СССР построено развитое социалистическое общество и образовалась общность «советский народ». В статье 6-й этой Конституции говорится: «Руководящей и направляющей силой советского общества, ядром его политической системы, государственных и общественных организаций является Коммунистическая партия Советского Союза». Страна вступала в эпоху “зрелого социализма” с пустыми прилавками и повальным дефицитом.

В 1979 году руководством СССР было принято бессмысленное и ненужное решение о вводе наших войск в Афганистан, что привело к войне вплоть до 1989 года. В Афганистане воевали многие наши земляки -  уроженцы и жители Носовой. Это Калугин Сергей Николаевич, Уралов Николай Анатольевич, оба офицеры Советской Армии, Катышев Сергей Демьянович, Махов Капитон Петрович. Война в Афганистане подорвала экономику в стране и международный авторитет СССР во всем мире.

Жители Носовой, как и всё сельское население страны, представляли собой раскрестьяненный люд, но сохранили свой природный ум, рассудительность, смекалку и, конечно, трудолюбие, данное им родителям с рождения. Так, Мелузов Виктор Изосимович говорил: «Нам вдалбливали в головы и говорили, что к началу 80-х годов будет построена материально-техническая база коммунизма то есть коммунизм, но где это светлое будущее, нет его и никогда не будет. Выходит так, что сколько на лаптях клеток, то столько нужно и пятилеток, чтобы построить “светлое здание коммунизма”. Но не придется ли это недостроенное здание нашим потомкам ремонтировать 300 лет, что мы тут натворили». Какие правильные слова, сказанные простым малограмотным русским человеком, а ведь они актуальны и на сегодняшний день.

Однажды, в начале 80-х годов, я приехал в Носовую из Красных Баков к своим родителям. Будучи еще молодым и слегка наивным, в беседе с отцом говорю ему: «Вот нашим правительством принята Продовольственная программа на 20 лет, скоро всё будет». Отец внимательно выслушал меня и говорит: «Вот что, сынок, нам на их программы нечего надеяться, эти ребята напишут (он имел в виду коммунистических вожаков), надо надеяться только на себя, чтобы картошка на усаде выросла, да побольше засыпать её в голбец (подполье), корму корове запасти, да минимум двух поросят в хлеве вырастить, это вот и есть наша программа. Таких программ, принятых властью за нашу жизнь с твоей матерью, было не счесть. И с этой программой, напечатанной на бумажке, нужно сходить в уборную и подотрать одно место...”

21 июня 1984 года, в возрасте 71 года, мой отец, Зернов Иван Павлович, участник Великой Отечественной войны, умер. Он практически всю свою жизнь, начиная с 1947 года, проработал шофером в колхозе. Работал за трудодни в самые голодные и тяжелые годы становления колхоза, а впоследствии - за мизерную зарплату. Колхоз «Россия» не выделил даже автомобиля, чтобы проводить его в последний путь, пришлось его провожать на кладбище на конной подводе.

 

 

17

 

Я не могу описать всех, кто на протяжении многих лет работал в колхозе «Россия» полеводами, ездовыми и просто рядовыми колхозниками - это займет слишком много места. Все они, жители Носовой, деревень Высоковка, Заводь, Быстренское, п. Шеманихи и исчезнувших деревень Дерино,  Кошурино,  Быструха, починков Малиновка, Черная, Перечапино, Шоля, Завод Шоля, Строитель (Заводского починка), Васильевский, Шилиха, создавали своим трудом и приумножали богатство колхоза.

Приезжаю в Носовую, и мне становится горько и обидно от того, что стало с моим селом. В селе, с его веселым и трудолюбивым народом, когда-то кипела жизнь, а сегодня оно стоит с покосившимися и разрушенными домами. От увиденного мне в голову приходит мысль и слова, сказанные дедом П. М. Зерновым в 60-е годы: «Придет такое время, когда пахать и сеять будет некому, а в домах некому будет жить». Будучи молодым, я не придавал значения этим словам, но когда увидел своими глазами разрушенные дома, не обработанные, заросшие мелколесьем поля, понял, что его слова оказались пророческими.

Можно ли исправить сложившееся положение дел в деревне? Думаю, что можно. Для этого необходима помощь со стороны государства, надо вернуться к реформам П. А. Столыпина в начале ХХ-го  века. В первую очередь провести инвентаризацию всех земель в стране и особенно тех, которые в результате дележа в 90-е годы оказались невостребованными и находятся в долевой собственности граждан в общем сельскохозяйственном массиве бывших колхозов и совхозов. Гражданам, которые вывели свои земельные участки из общего массива и имеют на руках кадастровые паспорта, межевые дела и свидетельства о государственной регистрации права, должна быть оказана помощь со стороны государства в ведении сельскохозяйственного производства. Открыть Крестьянский Банк, где должны выдаваться беспроцентные кредиты или под небольшой процент для тех крестьян, кто хочет заниматься сельским хозяйством, на срок до 50 лет, как во времена Столыпинских реформ. Кредиты, полученные в Банке, должны быть использованы по целевому назначению - только для ведения сельскохозяйственного производства и под контролем самих банков, местных органов государственной власти, налоговых инспекций, райфинотделов, казначейств. При получении таких ссуд заработает промышленность по выпуску тракторов, комбайнов, сельскохозяйственных машин и другого оборудования, а также строительных материалов, необходимых на селе по строительству животноводческих помещений. Государству прекратить поставки газа, нефтепродуктов, металла, леса в те страны, которые ввели против нас санкции, а направить на внутренний рынок все имеющиеся средства по газификации сельской местности, строительству дорог и жилья. И все это моментально даст положительные результаты. Откроются новые рабочие места, не будет оттока сельской молодежи, наоборот, многие будут возвращаться на родину своих предков. Но при этом возникнут большие трудности по адаптации “возвращенцев”, так как за время  коммунистического режима и нынешней власти людей отучили работать. Таких крестьян, какие были в России до насильственной коллективизации, осталось мало, но и они смогут поднять сельское хозяйство, если со стороны государства будет оказана помощь.

Третьего декабря 2015 года президент России В. В. Путин в своем послании к Федеральному собранию говорил об изъятии неиспользуемых земель сельхозназначения. Но в послании он не сказал о том, как обрабатывать эти земли и чем  - заступом (лопатой), или техникой. Денег у крестьянина на покупку дорогостоящей сельскохозяйственной техники попросту нет, а кредиты банки выдают под большие проценты. У нашей страны и их руководителей за время правления есть уже большой опыт по экспроприации имущества, начиная с 1917 года и начала 30-х годов ХХ-го века. Прежде чем изымать, надо принять закон, провести реформы и выработать четкую программу по восстановлению разрушенных деревень и сельского хозяйства в целом. Сначала надо провести инвентаризацию земель, потому что по несколько раз менялись собственники, границы не обозначены и кадастровые данные не соответствуют реальности. Заросшая кустами и деревьями, сегодня эта земля практически не пригодна для ведения сельского хозяйства. Чтобы её оживить, требуются большие капитальные вложения и специальная техника, а у крестьян этого ничего нет.

Мой отец И. П. Зернов еще в 70-е годы говорил: «Эх, поднять бы стариков, да и посмотрели бы они, что мы тут с землей сделали, налупили бы они нам». А я думаю, что на сегодняшний день они не только бы налупили, но и убили бы нас за такое отношение к земле. Все, что мы сегодня пожинаем в сельском хозяйстве, - это результаты насильственной коллективизации и уничтожения самого трудолюбивого сословия - крестьян.

 

Заканчивая свое исследование на примере моего села и проследив его развитие на протяжении 300 лет и параллельно всего государства, я задаю себе вопрос: какое прекрасное будущее ждало Россию, если бы не трагические события 1917 года?

Я горжусь тем, что родился в Носовой, где жил и работал среди этих замечательных русских патриархальных, домостроевских, глубоко верующих православных людей. Все они без исключения, не только носовяне, но и жители близлежащих деревень: Дерина, Кошурина, Могилей, Высоковки, Заводи, Быструхи и других - остались верны своим исконно русским традициям, переданным им их предками. Пусть те, которых я не указал в своем труде, на меня не обижаются, потому что вы для меня все без исключения любимы и дороги.

Вот уже скоро столетие, как мы ходим по кругу, а не прямо, и Россия с 1917 года по сегодняшний день - это заблудившаяся страна, и куда выведут нас кремлевские поводыри с ослепленным русским народом, что ждет нас в будущем, одному Богу известно, и хочется закончить словами сказанными Государем Императором Николаем II перед своей смертью в подвале Ипатьевского дома г. Екатеринбурга: «Да поможет Господь Бог России».

Я верю, что Бог поможет России, потому что Святая Русь - это подножье престола Всевышнего, а русский народ - народ Богоносец. А также верю в пророческие слова, сказанные святым преподобным Серафимом Саровским: «Бог помилует Россию и путем страданий приведет её к великой славе».

 

Россия - одна могила?
Россия - под глыбой тьмы?
И всё же она не погибла,
Пока ещё живы мы.

Держитесь, копите силы,
Нам уходить нельзя.
Россия ещё не погибла,
Пока мы живы, друзья.

 

Мы русские, с нами Бог.

 

Носовая - Красные Баки, 2010-2016 годы от Рождества Христова.